Нордшельский отшельник

Признаться, не сразу узнала.

Лэниэль шагнула вперед, Вела приподнялась из-за стола, усыпанного книгами. Две капли — темная и светлая, слились воедино в крепких семейных объятиях. Охотница в рваных лохмотьях в последний раз вдохнула запах ржаных волос, усыпанных камнями короны.

— Я буду скучать.

— И я, дорогая. Прошу, будь осторожна.

— Я буду. Обещаю.

Хотелось сказать еще тысячи слов перед уходом. Про любовь. Про долг перед семьей и родиной. Про веру в народ и светлое будущее. Но все застряло комом в горле, запершило, сбилось в кашель, и она отступила, чувствуя, как скапливаются слезы в уголках глаз.

— Я напишу. Нери передаст.

Нави кивнула, испытывая похожие чувства. Они никогда не чувствовали неловкости друг перед другом, рассказывая самое сокровенное, утаенное в далях сердца, но прощаться никто из них не умел.

— Погоди минутку, — королева покопошилась в ящичках, вытаскивая на свет деревянную коробочку. — Это для тебя. Знаю, ты не любишь украшений, но, пожалуйста, прими.

Лэниэль протянула руку, но открывать не стала.

Казалось, только сейчас в ее голове зрело понимание — идти с подмогой или целой армией было опрометчиво. Это было бы скорее самоубийством. Лучше принести одну жертву, чем потерять десяток бойцов перед решающим боем.

Но несмотря на опасность неизвестности, Лэниэль чувствовала уверенность в своих силах — ловкости и скрытности ей было не занимать. Она была единственной, кто неплохо знал лесные тропы.

Ноги принесли ее в птичник, где на ветвях расположились пернатые разных видов и размеров, способные передавать письма и мелкие посылки.

Любимого сокола не оказалось на месте — где-то охотился, но эльфийка не сомневалась, что сестра направит именно его. Хотя при желании крылатый друг был способен в одиночку выследить ее даже без приказов.

За сборами Лэниэль не заметила, как солнце склонилось к закату, и выходя из крепости, даже была рада наступившей прохладе. Небо окрасилось в розовый, редкие горожане расходились по домам. Воздух был чист и свеж, ароматы цветов ласково благоухали, лепестки трепетно покачивались под порывами ветерка.

Склоняя голову, она выскользнула к черте города по одиноким узким улочкам, и остановилась перед стражей, не зная, что сказать.