Мой сводный некромант

На улице начинает накрапать дождик. Это хорошо, никто не заметит блеснувшие на глазах слезы. Ян уезжает не сразу, словно ждет, что я обернусь, а я иду с высоко поднятой головой и замечаю, что черная машина трогается с места, только, когда оказываюсь в дверях кафешки. Здесь можно бросить взгляд через плечо почти незаметно.

В кафе меня ждет Карен. Как назло, подруга сидит на веранде, которая частью нависает над водой, а частью выходит на парковку перед зданием. С нашего столика отлично просматривается вход в кафе.

— Скажи, ты снова с Яном? – задает она вопрос вместо приветствия. — Думала, ты не наступишь на эти грабли еще раз. А как же Кит? Мне показалось у вас все серьезно.

— Я не с Яном. Он просто подвез меня. На следующей неделе прием. Кстати, ты приглашена. Мы с Китом официально объявим о помолвке. Надеюсь, после этого все пересуды прекратятся.

— Ты считаешь, Яна это остановит? – фыркает Карен и подзывает официанта. А я внезапно осознаю, что подруга права. Яна не остановит ничего.

— Яна остановлю я, — отвечаю уверенно, и понимаю, что это действительно так. Если он убедится, что в моем сердце не осталось для него места, он отступит сам.

— Да ладно! Агния, ты слишком мягкая, чтобы противостоять ему.

— А Ян слишком гордый, чтобы бегать за той, кому он безразличен.

— Ага, теперь осталось убедить в этом себя, — замечает она, а я начинаю злиться, но Карен не продолжает эту тему. Видимо, понимает, как она для меня болезненна.

— Ты изменилась, — говорю я, рассматривая гладкие черные волосы, которые падают на плечи Карен. У нее безупречная кожа. Пирсинг остался только в носу — маленький, прозрачный камушек, похожий на капельку росы. Макияж сдержанный, только яркие губы напоминают ту Карен, которую я знала. Она все еще дерзкая, но в ней ощущается элегантность и стиль.

— Да. – Подруга вздыхает. – Когда Рюка не стало… я внезапно поняла, что весь тот образ. Он был для него. Я хотела что-то доказать ему, показать, что я не такая, как девушки, которые ему нравятся.

— Ты злишься на меня? – спрашиваю я, хотя на языке вертится совсем другое. «Ты его любила?», — но этот вопрос слишком личный.

— Я злюсь на несправедливость и на то, что того, кто это с ним сделал, так и не нашли. Родители Рюка поставили на уши весь город, но даже это не помогло. Иногда никакие деньги не помогают выжить или воздать по заслугам.