Знаки

Оборотни, они вообще имеют довольно свободные нравы, как большинство сумеречных.

Компания подходит к барной стойке. Парни что-то заказывают. Их трое. Все смазливые до состояния фарфоровой куклы. Один из них в белоснежной рубашке, остальные одеты более свободно, в футболки и джинсы. Просто воплощение девичьих грез.

Взвесив все вводные, достаю из кармана кастет и надеваю. Шанс разойтись мирно есть всегда, особенно, если сразу обозначить свои сильные стороны. Ну и кобура тоже со мной.

— Здорово, — подхожу к ним, пытаясь заглянуть Алисе в глаза.

Она все так же ни на что не реагирует. Бледная, насколько могу разобрать при этом освещении, зрачки нормального размера. На лице никакой косметики, глаза слезятся. По щекам спускаются две влажные дорожки.

— И тебе не хворать, — оскаливается тот, что в белой рубашке.

— Алиса, — обращаюсь к девушке, но она даже не смотрит в мою сторону, только дыхание становится чуть глубже. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Слышь, мужик, — сразу быкует тот, что обнимает ее.

— Не видишь, девушка не желает с тобой разговаривать.

— Пусть сама ответит, — внимательно смотрю на лицо девушки, пытаясь уловить малейшее изменение мимики.

— Не желает, — белобрысый сильнее сжимает руку на талии Алисы.

Воротничок немного сползает, открывая обзору место свежего укуса. Кровь двумя дорожками стекает вниз.

Вот и ответ. Как ты ухитрилась вляпаться в такое, Алиса Селезнева? Неужели тебе в детстве не рассказывали, что гулять по клубам с незнакомыми вампирами категорически нельзя?

— А ты почему за нее решаешь? — включается еще один из парней.

— Она с нами пришла. Не с тобой!

— Отпустили ее, — рыкаю, протягивая руку Алисе.

— Гуляй, дядя, — огрызается один из них. — Наша она.

После чего все трое, уже не стесняясь, демонстрируют свои улыбки с длинными клыками. Черт! Лучше бы я ошибся в своих предположениях. Ненавижу, когда они сбываются.

— Обязательно прогуляюсь, — сообщаю им максимально вежливо. — Но только после вас.

Делаю вид, что собираюсь уйти, но вместо этого резко наношу удар локтем ближайшему кровососу.

Тот, шипя, сгибается пополам. Вторым — выбиваю его челюсть. Упс. Такие грозные клыки, но такие нежные — очень недальновидно с точки зрения эволюции. Белобрысому прилетает кулаком в висок. Молча падает на пол, задевая рядом стоящий стул. На бледной коже остается кровавый след от кастета. А что, дорогой? Напыление из освященного серебра отлично работает в подобных ситуациях.