Многоликий Янус (часть 2)

Ну, — император сделал в воздухе неопределенный жест рукой, — кроме манеры одеваться и делать прически.

Я молчала, ожидая продолжения, император тоже молчал и явно ждал от меня ответа.

— Что же может измениться в человеке всего за полтора месяца? — равнодушно пожала я плечами, тут же об этом пожалев, так как взгляд императора тут же прошелся по ним и моему весьма скромному декольте.

— Ну, например, манера одеваться, — явно с каким-то намеком произнес Павел Первый, отправляя в рот очередное пирожное.

— Прошу прощения, всемилостивейший государь, но как вы можете судить о моей манере одеваться, лишь по одному увиденному на мне платью? И то свадебному! Оно и должно быть в этот день самым шикарным! — парировала я и, как мне показалось, весьма удачно.

Улыбающиеся глаза императора мгновенно стали холодны. Он поставил на стол кружку и, обхватив руками свое колено, обличительно посмотрел на меня.

— Сейчас вы одеты более чем скромно. Но тогда... Я хочу сказать, моя милая, — император говорил медленно, с паузами, словно вколачивал гвозди в крышку.

Мне стало жарко. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, но Павел Первый это увидел и усмехнулся.

— Целомудренная девица не будет на свою свадьбу надевать практически не скрывающее ее прелести платье! А с вас, Аврора, оно чуть ли не спадало! — глаза императора старательно сверлили во мне дырки.

— Это муж настоял! — попыталась я защититься, упрямо вздернув подбородок.

— Да? — переспросил Павел Первый, и этого тихо сказанного короткого слова я испугалась больше, чем всех ранее выдвинутых странных обвинений.

Я резко встала, мое лицо пылало от негодования, обиды и злости. Сама не знаю, как я сдержалась, чтобы не влепить нахалу пощечину и не наговорить грубостей. Чувство самосохранения буквально вопило, словно пожарная сирена.

Ваше Императорское Величество! При всем моем к вам уважении, даже вам не дозволено говорить такие вещи замужней женщине! Мой тон был холоден, словно лед.

- Сядьте! – тихо, но так, что невозможно было не подчиниться, произнес Павел Первый. – Аврора, я предлагаю вам отдельный дом в столице, штат слуг, любые наряды и драгоценности, только… будьте моею!

Мне стало так страшно, как никогда раньше. Руки и ноги вмиг стали словно ледышки, а мысли заполошно заметались в голове.