Многоликий Янус (часть 2)

— В этом клоповнике!

— Ну-ну, — устало ответил я. — Вот твой сундук, вот дорога, топай! — Я махнул рукой в сторону замка графа Саяна и, не оглядываясь, пошел в дом.

— Почему топай? — взвизгнула Аврора. — А где карета?

— Домой уехала, к графине Овердрайв. У меня нет своей кареты. — Не оборачиваясь, ответил я, поднимаясь по ступеням на крыльцо.

— Как это, нет? — пораженно выдохнула девушка. — Как это у князя и нет кареты?

Я пожал плечами и обернулся. — Да так и нет. Ни к чему она мне была. Мне и в седле путешествовать вполне удобно.

— В дом, — пробормотала девушка, словно пробуя это слово на вкус. — Ну, ладно, пойдем! Но завтра я хоть на телеге, но вернусь к отцу!

— Да, пожалуйста! — легко согласился я, открывая перед Авророй дверь. — Только ведь люди не поверят, что сама ушла. Будут судачить, что нечистой тебя взял муж, вот и выгнал. — Сказал я, по сути, применив грязный прием. Но, так или иначе, мои слова не были лишены логики. С большой долей вероятности, так бы и стали говорить.

И, о чудо! Впервые Аврора промолчала, не ответив своей обычной колкостью. Понурившись и приподнимая руками подол светлой юбки, она вошла в дом и, остановившись посередине темной прихожей, принялась оглядываться. Я не торопил ее, невольно пытаясь чужими глазами увидеть то, что сейчас видела она.

Зрелище, надо сказать, было поистине удручающее. Темный холл с четырьмя узкими, практически не дающими света окнами. Дощатый пол, давно не знавший краски, был местами стерт до блеска, а местами, ощетинившийся свежими сколами, смотрелся довольно убого.

Стены были обиты полотняными обоями, тканными из нитей трех светлых оттенков, отчего на них вышел рисунок в крупную клетку. Их десять лет назад еще моя матушка выбирала, теперь же в тех местах, куда падал из окон свет, краска выгорела и выглядела неряшливыми проплешинами. А там, где ожидавшие аудиенции отца люди прислонялись к стене спиною, и вовсе были вытерты до серого цвета.

Старая, такая же выцветшая мебель тоже не добавляла холлу красоты.

Но, по счастью, я услышал знакомую шаркающую поступь своего дворецкого. Старый верный Тимофей, подслеповато щурясь, вышел из коридора и с любопытством уставился на девушку. Та смерила его оценивающим взглядом и, вздернув подбородок, отвернулась к окну.