Многоликий Янус (часть 2)

Окна в комнате были закрыты и плотно зашторены. Ужасная обстановка для тяжело больного!

Я немедленно расшторила окна и немного приоткрыла одну створку, впустив в комнату свежий воздух. Затем присела на краешек кровати и, взяв отца за вялую кисть, аккуратно пожала, вымученно улыбнувшись ему.

Увидев меня, глаза графа немедленно оживились, дыхание участилось, и губы тронула кривоватая улыбка.

- Папа, всё хорошо, я вернулась! Приключений было достаточно, но меня никто не обижал! Правда-правда! – поспешила я заверить отца, почувствовав, как зачастило его дыхание и судорожно сомкнулись пальцы на моей кисти.

По натужному пыхтению и покрасневшей коже его лица я поняла, что он на самом деле пытается выполнить мою просьбу, но, к сожалению, у него ничего не выходит.

Я нахмурилась, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

- Папа, а меня хотели за границу вывезти.

Дыхание графа опять стало частым, и на лбу выступили бисеринки пота, а рука снова вздрогнула, и пальцы слегка сжали мою кисть.

Но сегодня я хотела немного отдохнуть, переговорить с сестрами и распланировать процедуры по реабилитации отца, а в первую очередь я собиралась отправить в имение мужа голубя с письмом, сообщив о своем возвращении.

Немного посидев около отца, я пообещала вскорости его снова навестить. Тут пришла сиделка, которая принесла ему на обед перетертую в пюре вареную курицу в бульоне и введенное благодаря мне в меню замка картофельное пюре.

Приподняв с помощью подушек верхнюю часть туловища отца, я отпустила девушку и принялась лично с маленькой ложки кормить его полужидкой пищей, а после, напоив компотом, позвонила в колокольчик. Вернувшаяся сиделка с улыбкой сообщила, что в этот раз граф съел куда больше, чем обычно, и что теперь он явно пойдет на поправку! С чем я с ней охотно согласилась.

Разыскав Гарнию, я попросила ее помочь мне отправить письмо Оливеру, но на мою простую просьбу сестра очень странно отреагировала. Она сильно побледнела и, запинаясь, тихо прошептала:

- Вчера вечером Оливера арестовали гвардейцы императора. Нам об этом сообщил его отец голубиной почтой.

Я где стояла, там и села.

Глава 37.