Многоликий Янус (часть 2)

И все же вежливость – наше всё! А для этого мне пришлось встать с корточек и изобразить книксен. Я знала, что у меня он очень аристократично выходит.

Но вот почему тогда реакцией посла на мой вежливый поклон был непередаваемый горловой звук и кашель вусмерть подавившегося человека, я не знаю. Но искренний порыв постучать иностранца по спине был пресечен резким приказом императора:

— Не смей!

Я притормозила и обиженно посмотрела на монарха. На сей раз в его бледно-голубых глазах плескалась грозовая туча.

— Аврора, я не позволю, чтобы ты нанесла увечье полномочному послу Франции! И ответь мне на вопрос: что ты здесь делаешь и почему в таком виде? — нахмуренные брови императора и его плотно сжатые губы как ничто другое давали мне понять, что вляпалась я знатно!

Поэтому мне оставался лишь один путь спасения, а именно изобразить из себя дурочку, ведь, как давно известно: «Дуракам закон не писан».

— Я очень хотела увидеть своего будущего жениха! — и захихикала.

Посол в этот момент, запивающий полученный стресс вином, пустил в бокал пузыри и зашелся в диком кашле.

— Эй, человек! — громко позвал император. В тот же миг в беседку влетел мужчина в темно-синем кафтане и принялся хлопотать вокруг посла, пытаясь привести того в чувство и обмахивая надушенным кружевным платком. От этого приторного аромата у меня заслезились глаза, и я громко чихнула, чем снова привлекла внимание императора к своей скромной персоне.

— А ну, быстро в свою комнату! — грозно сведя брови, прошипел он мне.

Я же с превеликим удовольствием дала деру, спеша вернуться назад. Уже подбежав к болтающейся из моего окна веревке, поняла, что наверх по ней мне точно не забраться! Вспомнила, как тяжело мне было по ней даже спуститься. Слабые, нетренированные руки Авроры еле удерживали тело на весу. Я тихо чертыхнулась и побежала вдоль стеночки к крыльцу.

Проскользнув в прихожую, я прислушалась, опасаясь услышать многоголосый гул пирующих в доме мужчин. Уж мимо них мне точно бы не удалось незаметно пройти к лестнице. Но, по счастью, в доме было по-прежнему тихо и безлюдно. По-видимому, до пиршественного стола не допускались простые смертные, а попросту стражники Его Императорского Величества.