Многоликий Янус (часть 2)

Раз пять, — добавил он, глядя на меня и качая головой каким-то своим мыслям, и направился вглубь конюшни за Ягодкой.

В этот раз я почти не обращала внимания на природу и любимый мной аромат сосновой хвои, так как целиком и полностью была сосредоточена на том, чему меня обучал конюх.

Я научилась сама, без помощи, садиться в седло, держать ровно спину, слегка прогнувшись в пояснице, правильно сжимать коленями бока лошади, управлять ею и так далее. Сегодня старик был со мною более строг и поблажек не давал, словно готовя к чему-то.

У меня была мысль, что Иван посвятил его в план моего побега, но наверняка я этого не могла знать, поэтому делала вид, что, ни о чем не подозреваю. Похоже, мы оба делали такой вид.

Также я училась ездить галопом. Сама не понимаю, как умудрилась ни разу не свалиться, но уж страху натерпелась! Ну что могу сказать. В свете экстренности теорию я выучила назубок, но практики мне явно очень и очень не хватало. Но и времени достаточного для этого у меня не было тоже.

Единственное, что я для себя уяснила, это то, что если и сяду на лошадь, то только в самом экстренном случае.

К концу занятий в моем теле болела каждая косточка. Я снова, как и в первый раз, походила немного по поляне враскорячку, ощущая свои ноги половинками от бублика.

И уж когда было, собралась возвращаться в дом, Афанасий, смущенно кашлянув в кулак, проворчал:

- Аврора, ты бы это, ну отряхнулась, что ль! Да и это, лицо вытерла, - а затем отвернулся, чтобы дать мне привести себя в порядок.

Опустив глаза на низ платья, я только сейчас заметила, насколько загваздан его подол спереди, будто на коленях по грязи ползала! Я вспомнила свой ночной марш-бросок по земляной яме и покраснела, наверное, до самых кончиков ушей. Это о чем, выходит, подумал Афанасий! Что я ночью с Иваном... Ой, какой ужас! И ведь не расскажешь старику, что я всего-навсего репетировала свой побег! Неприятно, когда даже не можешь оправдаться.

Отряхнув кое-как платье, я сказала Афанасию, что готова.

Старик повернулся, крякнул, глядя на меня, и, достав из кармана тряпицу не первой свежести, от души на нее плюнул.

- Иди сюда! – позвал он меня.

Я внутренне содрогнулась от брезгливости, но подчинилась. Куда хуже, если меня в таком виде увидят стражники на воротах или Марта.