Волк из темного леса

Сколько раз Доброслава у него на плече плакала? И как так выходило? Никому другому доверить свои слезы не могла. Как же? Ей не положено, княгиня слезы лить не должна, а должна лицо сохранять, стойкой быть, сильной. Но с ним как-то было выходило. «Поплачь, никто не увидит». И легче становилось.

И сейчас тоже так разреветься хотелось. На шею ему броситься, попросить, чтоб за дочерью посмотрел, чтобы придумал, как быть. Кто еще поможет?

- Едем мы, Доброслава.

Он зашел и стоял теперь перед ней хмуро, смотрел… Тоже ведь ночь почти не спал, круги под глазами, а впереди еще столько всего предстоит.

- Василинку береги, - сказала Доброслава.

Он кивнул. Все сделает. Только в его ли силах?

Глеб тогда без него в лес поехал, он все хотел сам. Да и у Тихомира тогда другие дела были, кто ж знал… Тихомир потом сам долго весь черный ходил, места себе не находил, себя винил. Только что винить? С Ярославом рядом был и не помогло… но как уследить и помешать, если боги Ярослава сами позвали?

И Василина теперь.

- И себя береги тоже, - тихо сказала она.

* * *

В этот поход Тихомир старался собрать людей даже не самых сильных и умелых, а тех, которые не побегут. Тут разная смелость нужна - чтобы с врагом сражаться и чтобы в дом, где зараза была войти. Рискуешь и там, и там, но риск разный.

А пугаться и бежать сейчас никак нельзя.

Но и глупо подставляться тоже. Нужно спокойно, с холодной головой, осторожно.

Понимал, что сам боится, но старался держать себя в руках. Боится даже близко подойти к Ульвару, потому что никаких гарантий нет. Но очень старался этого не показывать.

А вот Василина совсем не боялась. Или просто не очень опасность оценивала? Ульвар сам от нее шарахарся. Когда он одевался, а она попыталась было ему куртку стеганую подать, кольчугу, но он даже зашипел на нее: «Положи и отойди! Я сам все возьму!» Она обиженно губы поджала, но все правильно ведь.

Вот Василину Тихомир с радостью бы не брал с собой. Только как ее не возьмешь? Это ее право. Была бы Василина мужчиной, Тихомир бы и не сомневался, что ей ехать надо. Был бы Есислав настоящим женихом, он бы, может, и смог запретить… Хотя если б смог, то лучше бы его самого лесовики сожрали, нельзя с девочкой так, она по доброй воле не уступит, только если волю ее сломать.