Алгоритм безумия

Кислород хлынул в легкие, вызывая головокружение, мир, слишком красочный, завертелся перед глазами, с трудом огибая стоящую перед ним фигуру.

Не Софии.

– Ты словно призрака увидел, – Тэсса опустилась перед Алгардом на колени и заглянула в полные ужаса глаза.

– Почти, – вырвалось у него. Сковывающие грудь цепи постепенно осыпались, но оставляли после себя глубокие рубцы. Он забыл. Ее. Столько лет он хранил ее образ в сердце, а теперь… Как он мог забыть?

Тэсса покачала головой и уселась удобнее. Взгляд упал на уже знакомую тетрадь и сжимавшие ее, побелевшие от напряжения пальцы.

– Здесь необычайно хорошо, – она улыбнулась и мягко забрала у него тетрадь.

– Слишком хорошо, – он все еще не верил глазам, не верил тому открытию, которое только что сделал. Это было слишком нечестно, по отношению к ней. К ним обеим, – слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Тебя что-то беспокоит?

Она решилась первой и робко взяла его за руку. Он не спешил убирать ее руку. Снова откинулся на дерево и закрыл глаза.

Ему приходилось мириться с происходящим, и некого было в нем обвинить, кроме него самого. Только он один был виноват, что подверг опасности и потерял свою женщину, и только он виноват, что имел неосторожность так сильно полюбить другую. Но бежать было уже поздно. Да и глупо.

– Нет.

– Ты ведь снова меня обманываешь? – с обидой спросила Тэсса, чуть сжав пальцы на его руке. Алгард, не открывая глаз, качнул головой.

– Есть вещи, о которых не говорят вслух.

– Значит должны быть вещи, о которых ты можешь сказать, – внезапно для самой себя подвела девушка и нервно сглотнула.

– Наверное, – он передернул плечами и неожиданно улыбнулся, заставив девушку затаить дыхание. Он видел, какие длинные и густые у нее ресницы, как четкие тени обрисовывают ее нежное лицо, пухлые розовые, сейчас упрямо поджатые губы. Солнце путалось в ее растрепанных пшеничных волосах и рисовало на коже тонкую паутинку теней.

– Тэсса. – она не заметила, что он рассматривал ее, такое соблазнительно близкое лицо.

Воздух вокруг них словно загустел, заглушая звуки и размывая очертания предметов. От взгляда ее голубых глаз кровь прилила к щекам, стало жарко, даже душно. Он узнал этот замутненный, полный желания взгляд, и знал, что обычно следовало за ним. И от этого знания в груди взволнованной птицей билось сердце.

Алгард освободил одну свою руку и коснулся ее щеки, пробежался пальцами по коже, чтобы зарыться в густых волосах на затылке.