Алгоритм безумия

– Оставь ее в покое, не втягивай Тэссу в свои темные дела.

– Тебе какое дело?

– Я… да я…. люблю ее!

– Мне ты в этом зачем признаешься?

Тэсса вжалась в металлические створки ворот, забыв дышать от волнения. Оба голоса были ей хорошо знакомы. Один принадлежал Адгарду Хелмину, другой – Николасу Лейфгунду. Она осторожно придвинулась к щелке и заглянула в полутьму гаража.

– Даже если ты и считаешь Тэссу своей, она об этом может лишь догадываться, – жестко сказал Хелмин, и Тэсса видела, как сурово нахмурились его темные брови.

– Зачем тебе это? Для чего ты выполняешь ее капризы? – не успокоился Николас. – Оставь ее! Она… она женщина, должна выйти замуж, родить детей и вести хозяйство, а не шататься с кем попало по развалинам.

Последнее замечание Алгарду явно не понравилось.

– Если бы Тэсса для меня ничего не значила, стоял бы я здесь? Но я ее люблю! – горячо воскликнул Лейфгунд, как будто специально давя на жалость.

– Мне тоже, – неожиданно выпалил Алгард, с вызовом глядя в глаза противника.

– Что “мне тоже”? – не понял Николас. Скрещенные на груди руки в растерянности расцепились.

– Небезразлична. Она мне не безразлична.

В воцарившейся тишине Тэсса услышала гулкое биение собственного сердца в ушах. Стараясь не выдать себя, она спиной прижалась к стене и всей душой мечтала слиться с обстановкой или вовсе стать невидимой. И не слышимой.

– Оставь это, – продолжил Ал после короткой паузы, – в конце концов она вольна сама решать, что ей делать.

– Она вольна? Разве женщина может что-то решать сама? Если Тэссе дать волю, она таких дел наворочает!

Тут Тэсса уже почти решилась заявить о себе, но что-то ее остановило. И вовремя.

– Ты ничего о ней не знаешь! – решительно топнул ногой Лейфгунд. – Она должна уехать со мной.

– Это почему же?

– Потому что она дементис. С этого дня ее жизнь ей не принадлежит.

Тэсса широко раскрыла глаза, как будто только что очнулась.

Что он сказал?

Она… дементис?

– Тэсса!

К ней спешила Лиенн, а за ней с унылым видом плелся Джошуа в кухонном фартуке.

– Тэсса, ты в порядке, моя дорогая?! – Лиенн заключила ее в объятия, а два спорщика из гаража прекратили пререкаться и вышли наружу, привлеченные шумом. – Джо не хотел меня к тебе пускать, представляешь? Моя бедная девочка! Моя бедная, бедная девочка!

На Лиенн было новенькое черное платье, будто траурное, коротенькое тонкое пальто и кожаные перчатки.