Вайлет. Изменчивыми тропами

— Идём, — кивнула, невольно погладив бок, там, где в складках платья висели ножны, всё же прошла за старостой. Интуиция моя молчала, да и Верина заверила, что Шимус мужик жадный, но трусоватый. Ну и я во всё услышание на рынке объявила, куда иду, так на всякий случай.

— А моя родня только монеты просит, — ворчал мужик, первым заходя во двор, который был не чета двору Верины. Забор новенький, лавочки только сколочены, пахли свежеструганным деревом, земля укрыта плитняком, ни одной травинки не видно. Небольшая клумба у входа, с ароматными крохотными головками жёлтых цветов.

— Ты проходи в сени, тут лавка стоит, — бормотал мужик, шаря в небольшом сундучке, — люди часто заглядывают, то за помощью, то разобраться просят в непростом деле, вот и поставил, не на улице же говорить.

— Удобно и к людям с заботой, — произнесла, быстро осмотрев сени, но, кроме лавки, крючьев на стене, небольшого сундука и круглого вязанного коврика у входа ничего не было.

— Вот расписка, — обрадованно воскликнул Шимус, не выпуская из рук мятый клочок бумаги, сунул мне его под самый нос, — двадцать один тал брал на лодку.

— Хм… а лодка где?

— Так, с ней Броди и сгинул, — растерянно пролепетал староста, убрав от меня бумагу, где ужасно корявым почерком было написано о талах, и кто их взял, быстро проговорил, — Верина видела её и мужнину руку узнала.

— Он же рыбаком был, куда старая лодка девалась? И новая исчезла… — задумчиво промолвила, не сводя взгляд от враз посмурневшего старосты.

— То не знаю я, моё дело чего? Просил монет, я дал, а то что море его забрало и куда лодки его делись, то не моё дело.

— Ну да, — печально вздохнула, отсыпав на лавку двадцать одну серебряную монетку, не сводила взгляд от довольно скалящегося старосты. Мужик шустро, дрожащей рукой, вручив мне расписку, быстро сгрёб талы в свою огромную ручищу, рванул к двери.

— Ты это… когда надо, приходи, ссужу сколько требуется, — пробормотал староста, выпроваживая меня из дома.

— Надеюсь, не потребуется, — ласково улыбнулась, двинувшись следом за Шимусом, как бы между прочим проговорив, — завтра в Лурд поеду, неладное у тётки в доме творится, будто изживает ее кто. Броди только утоп и началось… лодки пропали, гусей увели, свиней потравили, только двух удалось Верине выходить.