Кот в мешке и прочие неприятности

— Не льсти себе, — тихонько фыркнула и по примеру босоного оборотня, скинула и свои башмачки.

Погрузившись в уютное молчание, мы снова задумались о своем, но неугомонный кошак, естественно, не выдержал первым:

— А у тебя еще есть что-нибудь вкусное?

— Угомонись, ненасытное животное.

— Вот сейчас даже обидно было, — притворно вздохнул оборотень и отвернулся. — Я просто не позавтракал.

— А чем обычно питаются иные? Вы охотитесь? Едите сырое мясо?

Килан поперхнулся уже после второго вопроса, после третьего симулировал припадки истерики, прерываемой смехом.

— Женщина, из какой пещеры ты вылезла?! — вдоволь посмеявшись, он продолжил. — Бывает, конечно, что охотимся, скорее ради забавы, дань традициям и прихоть охотничьих инстинктов. Но чтобы на постоянку… Я вообще выпечку люблю.

— Это трудно не заметить, — немного помолчав, добавила: — Мне жаль, что мы сегодня не нашли никаких ответов на твои вопросы.

— Ничего, завтра придем.

— Так, стоп! — Такими темпами мы вообще в чащу переберемся, искать то, не знаю что.

— Булочка, — Килан едва заметно поморщился. — Ты же понимаешь, что я рано или поздно уйду?

— Не только понимаю, но и возлагаю на это большие надежды. Но пока ты здесь, не смей обижать ребенка. Если Тина хочет пойти на встречу с питомцем, то ты станешь самым образцовым котом Дарбурга.

О том, что Ти уже разболтала всем, кому не лень, о своем воспитанном и галантном Пушистике, я умолчала.

— Что это за зверь вообще, ваш чайный клуб?

— О-о, — только и протянула я. — Это лучше один раз увидеть, а потом постараться навсегда забыть.

— Ты тоже там будешь?

— Увы… Но зато скоро я уеду в Пристол и там наконец смогу дышать полной грудью.

Вестер едва сдержал хохот, и то лишь благодаря тому, что чуть не свалился с ветки.

— Ох, милая Шелли, видно, ты ни разу не была в Пристоле…

Килан загадочно улыбнулся, но пояснять свои слова не стал. Спрыгнул с ветки и галантно протянул мне руку.

— Пойдем обратно, пока тебя не потеряли.

Глава 8. О местном чайном клубе и об умении брать от этой жизни все.

Пушистик жалобно мяукал, беспощадно скованный женщинами семейства Кейнов в кружевное жабо. Мама с Тиной восторженно вздыхали, глядя на произведение рук своих.