Кот в мешке и прочие неприятности

— Замолчи, — я больше не могла скрыть улыбку, а счастье, распирающее изнутри, требовало выхода. — Ты хочешь, этого уже достаточно.

Вестер повернулся ко мне, пытливо заглядывая в глаза.

— Ты поедешь со мной?

— Да.

Я кивнуть не успела, как меня смел ураган. Я скучала по нему, и его запаху, как весенний луг легкому и беззаботному, и касаниям, и поцелуям, и теперь с лихвой стремилась компенсировать недостачу. Целовала его губы и мне было мало, дразнила укусами шею и плечи и хотелось еще.

Этой ночью я впервые не вернулась в свою палату. Нежной и ласковой кошкой ютилась в кольце любящих рук. Плавилась под теплым взглядом, и, кажется, впервые потеряла и обрела себя. Мы засыпали вместе, счастливые и умиротворенные, с мыслью, что и впредь будем просыпаться только вместе.

Меня не страшил предстоящий разговор с родителями. С поддержкой Килана ничего не было страшно. Полагаю, для мамы оборотень в роли зятя станет ударом, а с другой стороны переплюнуть серийного маньяка аристократа очень сложно.

Настроена я была серьезно и воинственно и свои желания хотела отстаивать до конца. В меня впихивали знания этикета, танцев, декоративно-прикладных искусств и черт знает чего еще, и ничего не задерживалось надолго. Меня учили и воспитывали по формам образцово-показательной леди, не обращая внимания на то, что я из другого теста. Мое место не в лицемерной столице, и даже не в Дарбурге. Родители должны понять.

И они пошли мне навстречу. Во многом благодаря отцу и его новой открытой политике. Вольницу и Дарбург ждали большие перемены. Не все их приняли радушно, но изменения неизбежны, хочется нам того или нет.

Перед окончательным переездом я сделала кое-что еще — забрала Кейт. Мой отец взял над ней опекунство, а я своеобразное шефство. Пообщавшись с ее лекарями, я узнала, что девушку попросту травили психотропными веществами, делали покорной куклой. Беда Кейт была в том, что ей не дали пережить ее горе, закупорили внутри болезненные воспоминания и не дали выход эмоциям.

Вместе с Кейт мы выпустили пар и знатно покрушили семейные сервизы четы Гаранов, еще больше мы отвели душу в спальне и кабинете Фина. А потом отправились в Вольницу, на тихий погост к пустой могиле Себастиана Лоррена.

Я отошла в сторону, села под широким дубом, не мешая ее тихому разговору. Наверное, ей многое хотелось сказать.