Кот в мешке и прочие неприятности

Конечно же, мне было приятно. Как говорят в народе, каждая лягушка хвалит свое болото, а уж когда это делает кто-то другой — совсем другая песня. Вдобавок сердце согревал призрачный шанс находиться рядом с супругом вдали от любопытного носа тетушки Элоизы. Как знать, может быть в этом доме я буду чувствовать себя хозяйкой.

— Позвольте вас угостить, — галантно произнес мужчина. С большой хрустальной вазы он взял ярко красную ягоду клубники, обмакнул ее в шоколад и поднес к моим губам. Фин явно не скупился на деньги, желая мне понравиться.

— Невероятно вкусно, — похвалила я старания жениха.

— Вы можете обращаться ко мне по имени и без лишних формальностей, — снова удивил меня этот мужчина. — И я был бы очень признателен за взаимный жест с вашей стороны. — Фин посмотрел мне в глаза и неожиданно быстро и пылко произнес: — Я очень стараюсь сблизиться с тобой, Шелли.

Его слова, лишенные приевшегося аристократического лоска, тронули меня гораздо больше всех его приготовлений.

— Я считаю, это замечательная идея, Фин, — его имя, без привычного статуса, необычно споткнулось на языке, но я сгладила ситуацию за показной скромностью.

Фин улыбнулся в ответ и вдруг потянулся к моему лицу, коснулся пальцем уголка губ.

— Шоколадная крошка, — поспешил он объяснить свои действия. Я замерла в его руках, стараясь не шевелиться, в то время как он начал медленно наклоняться ко мне.

Хотела ли я этого? Первое любопытство я успешно утолила с Киланом. Проверять целуется ли Фин так же хорошо было не особо интересно, но еще более бессмысленно — оттягивать неизбежное.

Его губы мягко коснулись моих и… я стиснула челюсть как тиски, а от напряжения кровь запульсировала в висках. Время мучительно замедлило свой ход, продлевая сцену самого нелепого поцелуя в моей жизни.

Фин отстранился первым, на его лице не было ни грамма смущения.

— Наверное, ты устала с дороги? — пришел мне на помощь Фин, в то время как я отвернулась к стене, пряча эмоции.

Сердце постепенно усмиряло свой ход, прекращая отбивать чечетку. А взгляд перестал метаться, выцепив странный коврик. Шкура лежала за диваном и раньше я ее не замечала. Она выглядела чужеродной в этой милой комнате.