Ворожея королевского отбора

Непривычно болезненная, словно виски прокалывали раскаленной спицей. С губ сорвался вскрик, и я сжала голову руками.

Ничего подобного ранее я не испытывала. Никогда мой дар не причинял мне такой нестерпимой боли. Да и само видение было словно скрыто плотным туманом. И все же я различила.

Золотистую коробочку сжимают тонкие женские пальцы… Тень накрывает спящую девушку, роняя мелкие шестеренки…

 Видение отхлынуло, оставив после себя металлический привкус во рту и головокружение.

— Вам плохо? – поинтересовался опытный распорядитель.

– Что-то случилось?!

Я открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Взгляд сам метнулся в сторону замершей бледной девушки – соседки пострадавшей.

Она застыла, кажется, даже перестала дышать.

— Мне нужно знать, что вы видели, терра Аберсвейт?! – заговорил эрр Аллан.

— Ни-ни-ни-чего! – заикаясь и едва удерживаясь от истерики, заговорила девушка. – Я спа... ик… ла!

— И совершенно ничего не слышали? – в голосе старика прорезалась твердость, даже сталь. И куда подевалась его старческая дряхлость?!

— Ни… чего! – замотала она головой.

– Я проснулась от крика.

— Вы же понимаете, что это значит, терра? И как выглядит? Вам проще всего было подсунуть ядовитых муравьев соседке. А значит… вас исключат и с позором отправят домой. О вашем проступке узнает все королевство. Как думаете, что это значит для вашей семьи? Вам лучше признаться, и тогда мы попробуем что-то сделать для вас!

— Но… но я же… Я невиновна, – вскрикнула девушка, побледнев настолько, что, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Зачем мне так поступать с единственной нормальной девушкой в этом месте?

— Внимание короля, может быть? Ревность? Зависть?

— Не нужно мне внимание короля! — в сердцах выкрикнула терра Аберсвейт.

И тут же резким порывом снесло со столика вазу, графин с водой, какие-то мелочи. У терры довольно неплохой дар к управлению стихиями.

Девушка побледнела, закусив губу и бросив испуганный взгляд на разлетевшиеся вещи.

Хотя ее страх оправдан.

Ничего хорошего ее не ждет, если дело предадут огласке.

В лучшем случае – она просто останется старой девой в доме своих родителей. Но бывали случаи, что родственники отказывались от провинившихся дочерей и изгоняли их из дома, лишая фамилии и рода, желая устроить жизнь хотя бы других своих детей.

— Она ничего не делала! – проговорила я. Голос у меня был, словно я давно не придавала значения ангинам. – Она и правда спала.

Ее я видела спящей. Не терру Виолетту.