Ворожея королевского отбора

И если честно, в этой ситуации мне действительно было жаль терру Воткер. Потому как тарре Шульц она проигрывала по всем фронтам.

— Ш-ш-швабра! – прошипела терра, явно желавшая наградить соперницу более емким и характеризующим эпитетом, но вовремя вспомнила, что находится отнюдь не одна у себя в комнатах и должна помнить о воспитании. Потому бессильно всхлипнула, повесив нос. – Это никогда не закончится! Он будет вечно волочиться за ее юбкой. А я... а я...

Терра Воткер снова звучно всхлипнула и вытерла выступившие слезы кружевным платком того же конфетно-розового цвета.

М-да... Она и правда никогда так не привлечет внимание ни Копера, ни кого-либо другого.

— Все можно изменить! Я вижу вас в... — открыла один глаз. Точно, глубокий синий цвет прекрасно подчеркнет цвет глаз. — …в синем строгом платье, с аккуратно уложенными волосами... Это... это поместье тарры Сейвон. Да! Именно тогда все изменится.

Если терру Воткер переодеть и причесать, то на еженедельном приеме у тарры Сейвон она однозначно произведет фурор.

— И еще... — я поднялась с места и скользнула в подсобку, вытряхнула из своей дамской сумочки содержимое и отыскала небольшой пузырек с обычным цитрусовым парфюмом собственного изготовления. Ну, была у меня маленькая страсть к парфюмерии и уверенность: ничего подобного она точно не отыщет во всем городе. – Это зелье нужно наносить на себя вместо духов. Оно привлекает внимание мужчин, — пояснила я и вручила ей пузырек. – Голоса предков говорят мне, что все наладится.

Терра Воткер выхватила у меня из рук флакончик, словно волновалась, как бы я не передумала.

— Очень надеюсь, что они не ошибаются! Спасибо вам! – с горящим взглядом затараторила девушка. — Огромное спасибо!

После порылась в сумке и выложила на стол пять золотых полновесных монет. Это было в два раза больше, чем я беру за обычный сеанс, о чем я и поспешила ей сообщить.

— Это доплата за зелье, — прижимая к груди флакончик, сообщила мне терра.

И выскочила вон, пока я не начала ей возражать.

— Недур-р-рно, — заметил говорящий ворон моей бабули, сидевший на карнизе и стойко хранивший молчание все это время.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнула я, смахнув плату в ящик стола. – Правду говорила бабуля: «Самый дорогой в мире товар – надежда!». Правда, мне немного страшновато, как она отреагирует, если я ошиблась.

— Вали все на нее! – со знанием дела велела птица. – Мол, не выполнила условия. Р-радая всегда так делала.