Любовь на крови

Он не хотел, чтобы она боялась его, чтобы думала о том, что он такой же похабник, как и Дамиан. Но разве можно было сопротивляться ее красоте?

Бьерк увидел на полу белый лоскут ткани и, шагнув к упавшей ширме, подцепил его. Это оказалась сорочка. Он поднял ее и, стараясь не смотреть на Кайтану, протянул вперед. Девушка резко выдернула ее и тихо попросила:

– Отвернись.

Это не был приказ или возмущенный возглас. Именно просьба, которую она проговорила как-то нехотя, будто и сама не желала прятаться от него. У Бьерка закружилась голова от одной только мысли о том, что она была бы не против…

«Нет! – осадил он себя.

– Девушка просто в шоке. Она растеряна. Вокруг нее ошиваются самые расписные красавцы Бравиля, станет она думать о немытом мужлане, когда вокруг столько жгучих и благородных мужчин?»

Он медленно развернулся и отошел к стене. Послышался шелест шелка, затем торопливые шаги.

– Можешь поворачиваться, – так же тихо проговорила она.

Охотник развернулся. Очень хотелось прикрыть свое возбуждение руками, но он понимал, что это будет выглядеть нелепо.

К чему скрывать то, что и так стало очевидным. В конце концов, она умная девушка и наверняка уже имела дело с мужчинами. Или хотя бы догадывалась, как те реагировали на женскую наготу.

«Догадывалась», – с сожалением подумал Бьерк, наблюдая, как Кайтана натягивает одеяло до самого подбородка.

– Я не вампир, графиня, – немного обиженно пробубнил он. – Я вас не трону.

– Жаль, – еле слышно прошептала она, и у Бьерка округлились глаза.

Он тряхнул головой, отгоняя совсем уж непристойные мысли. Напомнил себе о том, что плохо владеет итанским и, скорее всего, не так ее понял. А потом поднял одно из кресел, что стояло у чайного столика, и перетащил его к входной двери.

Охотник уселся в него, закинув ногу на ногу, и пристально посмотрел на графиню.

– Спать, – лаконично сказал он и опустил взгляд в пол. Пытался сделать вид, что его не интересуют ее прелести, но на деле выдал свое волнение.

– Прости, – раздался ее тихий голос.

– Я не хотела тебя смущать.

«Ага, именно поэтому ты одела то красное платье, – подумал он про себя. – И именно поэтому ты сейчас часто-пречасто дышишь. Не хочешь меня смущать».

Бьерк разозлился и на себя, и на нее. Для этой знатной девочки он был всего лишь очередной игрой, чем-то экзотическим, необычным. Возможно, она и думала о нем, как о мужчине, но двигало ей не столько желание, сколько любопытство.

Он знал бы, что делать, будь перед ним северянка.