Любовь на крови

Ты что, думал, они только соки наши жизненные пьют? Нет, отец, они забирают все! Все до последней капли, и в первую очередь, достоинство. Я чудом осталась невинна! Чудом! И если ради того, чтобы сохранить то немногое, что у меня еще есть, надо впустить в свою спальню охотника, я сделаю это!

– Но… – ошарашено протянул граф.

– И я не спрашиваю твоего разрешения, – твердо сказала Кайтана. – Это моя жизнь. Моя честь. Моя невинность, в конце концов!

Васко де Карриоле сглотнул. Взял со стола графин с вином и выпил половину прямо из горла.

Светский ужин перестал быть чопорным и благородным. Обстоятельства не позволили.

Кайтана победно сверкнула глазами, затем скосила их и посмотрела на Бьерка. Того всего била мелкая дрожь. Он столько раз вел разговоры с осаждаемыми жертвами вампиров, но еще ни разу эти дебаты не были таким горячими. Еще ни разу они не оказывались такими волнительными лично для него.

Предвкушая ночь с графиней, Бьерк вспотел. Он ощущал, как расходятся по рукавам его рубашки влажные пятна, и чувствовал себя неуютно.

Никогда собственная естественность не казалась ему неуместной. Но сейчас, в присутствии этой совершенной девушки, он вдруг стушевался. Особенно когда она подошла к нему почти вплотную и тихо спросила:

– Вы проводите меня в мои покои, дон Бьерк? Я очень устала и просто валюсь с ног. Надеюсь, благодаря вам, я наконец-то высплюсь.

– Д-да, – кивнул он так резко, что у него хрустнул позвонок.

Графиня развернулась к нему обнаженной спиной и медленно пошла на выход. Проходя мимо отца, Кайтана чмокнула его в щеку, пробурчав, – спокойной ночи. Затем она поблагодарила всех охотников, и в отдельности Оубэ, за то, что те почтили их дом своим присутствием, а потом распахнула двери гостиной.

Все это время Бьерк не мог оторвать взгляда от ее невообразимо узкой талии и двух соблазнительных ямочек, которые по очереди показывались в вырезе платья, когда она качала бедрами.

Только в дверном проеме он обернулся к братьям, кивнув им на прощанье. Графу Бьерк едва заметно поклонился, а Оубэ послал предостерегающий взгляд, который говорил, – не смей втыкать палки мне в колеса, пришибу.

Надо сказать, что и Оубэ смотрел на Бьерка так, будто пытался убить взглядом. Его лицо пошло красными пятнами, кулаки сжимались до скрипа, а верхняя губа дрожала, обнажая ряд идеальных, хоть и не слишком белоснежных зубов.