Любовь на крови

Зайдя в дом, он встретил хозяина. Тот поджидал его в холле, сидел на большом потертом диване и, попивая херес, что-то бурчал себе под нос.

– А-а-а, дон Оубэ, – проговорил он, поднимаясь ему на встречу. – Явились-таки?

– Что не так? – насторожился тот, поняв по тону Пупе, что он чем-то не доволен.

– Все не так, дон Оубэ! – возмутился хозяин дома. – Раньше я жил тихой спокойной жизнью, а теперь? Теперь в мой дом постоянно ломятся все, кому не лень. И днем и ночью! И все по вашу душу, – Пупе ткнул его пальцем в грудь.

– Это невыносимо!

– Кто приходил на этот раз? Неужели сам Дамиан? – постарался отшутиться Оубэ.

– Нет, не Дамиан. Некая донья. Очень странная. Настырная. Из этих, – он неопределенно махнул наверх, – северян. По-нашему не говорит, но упертая, знаете ли, такая. Очень возмутилась, что я ее не пустил. А как я могу? Вы же запретили!

– Что за донья? – насторожился Оубэ. – Как выглядела.

– М-м-м, – сморщился Пупе. – Дурная. Немытая, как будто только с корабля. Патлы длиннющие, в тысячу кос заплетенные.

Тело, – пресвятая матерь! – в рисунках. Вот тут, – он показал на плечо, – огромная птица нарисована. И на шее тоже какие-то каракули. С оружием! Лицо не запомнил. Глаза только зеленые, а так моль бледная. Назвалась Идуной. Я так понял, это имя ее было.

– Идуной? – растерянно пробормотал Оубэ.

– Ну да, как-то так.

– И-и-и… где она сейчас? Где?!

– Откуда мне знать? Она оставила вам послание, – Пкпе брезгливо указал на стол у дивана.

Оубэ склонился и увидел лоскут ткани, видимо Идуна оторвала его от своей рубашки, чтобы нацарапать подсказку.

На куске материи был нарисован домик, а на крыше три лодки.

– Что это? – не понял он.

Пупе пожал плечами, но предположение все же высказал.

– Похоже на таверну у пристани. «Три корабля» называется. У нее такая вывеска. Может, она там остановилась?

Оубэ выбежал было на улицу. Стал отвязывать коня, но, услышав где-то вдалеке жалобный стон, а после крик ужаса, бросил это занятие. Он снова вернулся в дом и, плюхнувшись на диван, уронил голову в ладони.

Глава 40. Званый ужин.

В помпезной зале Бьерк чувствовал себя неуютно и неуместно. Еще более странно, нежели в кулуарах дворца.

Пока охотников вели по парадной лестнице, а после по разным коридорам и переходам, он поражался изобретательности южан, которые не жалели сил и денег на чрезмерное украшательство. Нет, Бьерк понимал, что все эти нелепости и излишества – не что иное, как показатель статуса.