Любовь на крови

Мужчина плотоядно облизал белые клыки, которые удлинились еще больше, а потом вспорол и корсет.

Идеальный бюст с темными ореолами всколыхнулся. Кайтана вздрогнула и попыталась прикрыться, но наглец бесцеремонно схватил ее грудь, с силой сжимая в ладони.

– А-а-а! – вырвался у девушки болезненный стон.

– Вот так, девочка, – довольно прорычал зверь, – не стесняйся, я не люблю фригидных шлюх.

Возмущение Кайтаны было настолько сильным, что перекрыло страх.

– Что?! – воскликнула она в бешенстве, и уже хотела было отвесить похабнику пощечину.

Но мужчина перехватил ее руку и, больно стиснув, уставился на пульсирующую венку. Он снова облизал клыки, потом постарался сомкнуть губы, будто боролся с искушением. Но, похоже, оно было слишком сильным, и хищник поднес запястье к лицу. Сначала он впечатался в него губами, потом медленно раскрыл рот, намереваясь вонзить клыки в золотистую кожу.

– Нет! – одернул он сам себя. – Этого хозяин мне не простит. Но все остальное я могу взять. Ведь ты вряд ли чиста, так что я ничего не изменю.

С этими слова он схватил Кайтану за талию и усадил на стол. Одним резким движением он стянул с себя штаны и принялся ворошить длинные юбки жертвы.

– Нет! – в отчаянии завопила Кайтана. – Отстань от меня, скотина! Не смей! Не трогай меня, ты… Ты…

– Ори сколько хочешь, здесь тебе уже никто не поможет.

– Убери руки, ничтожество! – хлестала она мужчину по щекам. – Не тронь меня!

– Не надо было душиться этой дрянью, – издевательски отвечал он, уже стягивая с Кайтаны шелковые панталончики.

Он утробно зарычал и, порвав тонкое белье, раздвинул Кайтане ноги. Девушка задергалась в последней агонии. Она барахталась, как утопающий, но клыкастый монстр был сильнее, он без видимых усилий схватил ее за ягодицы и притянул к себе.

– Расслабься и получай удовольствие! – гаркнул он, толкнув ее в грудь.

Кайтана упала на спину, и насильник тут же устроился меж ее ног.

«Это конец!» – пронеслась последняя здравая мысль в голове бедняжки, прежде чем ей завладела паника.

Кайтана извивалась змеей, орала, не жалея связок, пыталась подняться и лягнуть мерзкую тварь, но все было безуспешно, она лишь оттягивала миг позора и боли. И вот, когда насильнику удалось-таки скрутить ее руки и припечатать к столу своим весом, в ее сознании мелькнула вспышка прозрения.

– Сто золотых! – заверещала она, что было сил. – Сто золотых тому, кто поможет! Сто золотых! По-мо-ги-те!

Насильник расхохотался.