Няня для главы сыскной полиции

Промокнув лежащей рядом серой тряпкой лицо, я подошла к сундуку. Приоткрыв крышку, посветила лампой и вытащила обнаруженный еще утром деревянный гребень без пары зубчиков. Затем огляделась в поисках зеркала.

Оно нашлось висящим на стене у окна. Небольшое, округлое, со сколотыми краями. Ничем не примечательная вещица, при взгляде на которую меня охватил панический страх.

Собрав всю волю в кулак, я сделала несколько шагов, встала напротив и резко подняла голову. А затем шумно выдохнула, разглядывая в нем… себя.

Либо мы с Машей из этого времени были дальней родней, либо - астральными близнецами.

По-другому то, что я видела, не объяснить. Те же черты лица, глаза, нос, губы. Ничего не изменилось. Та же темная копна волос, собранная еще утром в высокий узел.

Распустив его, я принялась разглаживать пальцами пряди, которые даже без дорогих шампуней и кондиционеров смотрелись достойно.

Настроение резко скакнуло вверх. И словно второе дыхание открылось.

Жить можно. Выдыхаю.

Стащив с себя платье, в котором провела весь сегодняшний день, я быстро переоделась в новое.

Пригладила руками складки юбок, похлопала себя по щекам и отправилась знакомиться с женихом.

Кухня, в этой маленькой квартирке нашлась очень быстро. По запаху жареной рыбы и несмолкающей ведьминой трескотне. За круглым деревянным столом сидело две фигуры, что при виде меня резко замолчали.

Не знаю, к чему я готовилась, что представляла, но оценив все «достоинства» Пал Сергеича, не сдержалась.

- Капец.

- Все верно, милая Мария Андревна… Капец Пал Сергеич.

К вашим услугам, - картавя проговорил совсем не старый бородатый карлик. Затем закряхтел и стал сползать со стула.

Меня перекосило.

Дело было не в его росте. И не в проплешине. И уж точно не сизом носище, что свешивался на пол-лица. Меня сразил стойкий запах пота и резкого одеколона, что, смешавшись, сбил бы с ног даже вчерашнего медведя.

Добравшись до пола, Пал Сергеич встал передо мной, прижал ладонь к груди и склонил голову. Не зная, как ему ответить, то ли руку пожать, то ли в реверансе растелиться, я выбрала нечто среднее: развела в воздухе ладонями и поклонилась.

Бросив косой взгляд на мачеху, и заметив ее поджатые губы, поняла, что налажала. Но жених, словно не заметив оплошности, принялся отодвигать для меня стул.

- Присаживайтесь, Мария Андревна. Попьете с нами чаю? Ваша маменька испекла вкуснейшее печенье, - услышав об угощении, я чуть в пляс не пустилась.

За целый день в моем желудке побывало всего две миски похлебки.