Гремучая Ива

Только небольшие веточки ее трепетали под напором мартовского ветра. В голове девушки появилась безумная мысль, вызвавшая улыбку: «Интересно, сколько раз профессор Макгонагалл проделывала тоже самое, что и Глотик?»

— Ты чего улыбаешься?

— Да так. Помоги мне.

Через сорок минут в окоченевших от мартовского морозца руках напарников был небольшой саженец, добытый без помощи магии. Все прошло как по маслу, не считая возмущений Фреда о ручном труде, и Гермиона решила непременно похвалить Невилла за его познания в Травологии.

После они направились в сторону стадиона: Гермиона шла впереди, бережно неся саженец, а Фред — позади. Как только Гермиона оказалась вне зоны досягаемости Ивы, Глотик отпустил сучок, очевидно вспомнив все свои обиды, нанесенные ему Фредом. Парень даже не понял как оказался на земле: вот идет и придумывает темы для разговора, а вот секунда — лежит на спине и задыхается от боли.

Гермиона, крича всевозможные ругательства в адрес Глотика, кинулась к Фреду, отброшенному Ивой метров на десять.

— Фред, ты как?

— Звезды… — Прохрипел парень в ответ.

— Какие звезды? Ты что видишь звезды? — Ужаснулась Гермиона, не видя никаких звезд. По спине пробежал неприятный холодок: — Ты отшиб себе последние мозги…

— Звезды, — повторил Фред. — Они сегодня отвратительно прекрасны… —

И тут до девушки дошло, что парень имел в виду не те звезды о которых подумала она. Заглянув ему в глаза Гермиона увидела отражающийся в них звездный купол и выдохнула от облегчения, а потом просто закипела от злости:

— Ты серьезно? Сейчас не время любоваться звездами! Поднимай свою задницу и пошли! У нас еще куча дел! — Разъяренным шепотом приказала девушка и сорвалась в сторону стадиона, крепко держа саженец в руках.

— Я ранен, — протестующе выкрикнул Фред.

— Не смертельно, — ответила девушка, ускоряя шаг.

Звезды сегодня были действительно прекрасны.

***

— Где мы посадим Иву? — Спросила девушка, когда что-то кряхтевший себе под нос Фред, все-таки догнал ее.

Было видно, что парню действительно больно, но Гермиона была так зла на него, что решительным образом полностью не замечала его страданий. Часть ее, хотевшая шарахнуть Фреда петрификусом, ликовала, а вот вторая ее часть — волновалась. Пусть страх, сковавший ее, когда она увидела лежащего на земле, задыхающегося Фреда, отступил, волнение никуда не ушло.