Мемуары бабы Яги

Василиса увидев, что Таня погрустнела и задумалась, взяла её за руку, и повела за собой к озеру.

Лес теперь совсем другим Тане показался. Звери лесные от неё не прятались, каждый занимался своим делом. Бережливая белка складывала свои запасы в дупло. Дятел задумчиво долбивший кору старой сосны, поймал червячка и полетел в своё гнездо. Медвежата, смешно перебирая короткими лапами, бежали к малиннику полакомиться сладеньким. Чуть поодаль гордые лоси чинно шествовали к водопою. Рыжая плутовка лиса грелась на солнышке, завидев девушек тявкнула, будто здоровалась.

Лес жил своей жизнью, гостеприимно принимая человека. Красота и гармония царили здесь.

… – И как я могла раньше этого не замечать? - думала Татьяна.

– Почему так, Васенька? – вдруг спросила Татьяна. – Почему всё в мире так изменилось?

– Не знаю, Танечка. – грустно вздохнула Василиса. – Мир, вроде бы прежний, да уже не тот, что раньше. Люди изменились, забывать многое стали. Так всегда было. Мир рос, ширился, росли и люди вместе с ним, но знаешь, что-то пошло не так, что-то неуловимое.

.. Кажется, будто душа из мира уходит, вот и черствеют сердца, не доверяют люди больше друг другу, не замечают прекрасного, не помнят старых ошибок, оттого всё по кругу и идёт.

– А вы как же?

– Если бы ты нас добрым словом не вспомнила, не позвала во сне сказку - так бы и остались мы в царстве Морфея, и спали до конца времён. Сказочные законы нерушимы. Это люди без нас существовать могут, а мы без людей никак.

Мы верой одной и живём, пока мы верим и в нас верят - всё хорошо складывается. Только вот люди давно веру утратили, а чудеса без веры тают, засыхают как тот ручей, на который большая коряга упала. Закономерно всё в мире этом - чем больше ты веришь в чудеса - тем чаще они с тобой случаются.

Таня улыбнулась.

– Правда это... Ведь я с детства в сказку верила, и представляла всё так ярко, а потом... – Таня замолчала.

– Что потом, Танечка? Ты расскажи, полегчает, не держи боль в себе.

Таня шла молча. Так давно она ни с кем не говорила о своей потере, о боли, что поселилась в её сердце и выжгла калёным железом веру во всё самое лучшее. Бередить старые раны совсем не хотелось, но и обидеть недоверием Васю она не могла.

Василиса молчала, лишь крепче стиснула Танину ладошку, почувствовала, что задела старую рану.

Девушки дошли до озера и присели на старый замшелый валун, прогретый ярким солнышком, поросший зелёным мхом.