Ты моя! И это не обсуждается. Часть 1

Мальчик нервно оглянулся на девочек и махнул рукой. Несколько секунд помедлив, рыженькая убежала, а другая, лица которой я не могла рассмотреть, осталась. По дороге кто-то шел. Из-за дыма фигуры не было видно.

Жужжание усилилось. Мальчик испуганно удрал, а девочка осталась стоять на месте.

Дым стал гуще, словно пытался скрыть что-то от меня. Звуков не было. Я глядела девочку, стоящую ко мне спиной. Ее плечи напряглись и чуть приподнялись, словно от испуга.

Я не видела, кто именно пришел, но глаза пришедших светились, как у кошек.

Девочка обернулась и взглянула вроде бы и на меня, но как будто куда-то мимо. Лицо рассмотреть так и не получилось. Кроха покачала головой и зашевелила губами. Я смогла понять слово «мама». Потом девочка резко воздела руки, и жужжание стало просто невыносимо громким.

Дым сгустился и почернел, скрыв от меня девочку. Я сделала шаг вперед, пытаясь защитить ее. Но хватала руками только пустоту. Жужжание невыносимо давило на слух. Сознание расплывалось. Но прежде чем утонуть во мгле горького тумана, я очень отчетливо услышала детский голосок:

- Имя мое Смерть.

Последнее слово утонуло в тишине, а я осталась в полной темноте.

***

Я вздрогнула и резко проснулась. Тело было покрыто липким потом, а сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Пальцы судорожно сжимали край одеяла, а ощущение падения в темноту еще не прошло, отчего в животе чувствовалось неприятная пустота.

Огляделась, не понимая, где нахожусь.

Точно! Мы с Мори попали к росам!

После крепкого сна все вокруг казалось нереальным. Даже хотелось ущипнуть себя, чтобы осознать, что все это действительно правда.

Я посмотрела в окно. Утро давным-давно наступило. На улице слышались голоса росов. Среди их разговоров пробивалось пение птиц и грохот копыт по брусчатке.

Ощущение сонливости быстро прошло, и я почувствовала себя бодрой и выспавшейся.

Я встала и высунулась в окно. По дорожкам сновались росы. Кое-где в форме, похожей на одежду Сола, неторопливо расхаживали мужчины с мечами за поясом. Толпа почтительно расступалась перед ними. Некоторые приветливо махали руками. Их лица оставались суровыми, как будто высеченные из камня.