Университет драконологии. Книга первая. Магия крови

Эйнар ответил на мою претензию равнодушной ухмылкой, и сердце опять болезненно кольнуло от дурного предчувствия.

— Как любят говорить в храмах — на все воля небес, — проговорил он. — Если боги позволят — то ваши жизненные пути еще пересекутся.

Слабоватое утешение. И опять в тоне Эйнара мне послышались какие-то странные нотки… Ну не обмана, конечно. Но некоей недоговоренности.

— Лорд протектор, а вы ничего от меня не скрываете? — набравшись решимости, прямо спросила я, мучимая дурными подозрениями.

Осеклась, осознав, насколько чудовищно бестактно это прозвучало.

Ох, Амара! Как бы тебе сейчас голову не оторвали за непочтение к особе императорской крови.

Но Эйган ни капли не рассердился. Напротив, фыркнул от смеха, видимо, позабавленный тем, как сразу после вопроса я испуганно втянула голову в плечи.

— Я? — весело изумился он. — От тебя? Что именно я могу от тебя скрывать? Ну, помимо политических дел и проблем государственной важности?

На последней фразе его голос похолодел, и я смущенно потупилась.

— Простите, — пробормотала тихо. — Я не должна была спрашивать…

— Раз уж начала — то продолжай, — перебил меня Эйнар. — Так что именно я могу от тебя скрывать?

— Наверное, мне просто показалось…

Ох, зря я затеяла этот разговор! Могла бы научиться за столько лет в храме, что язык лучше всего держать за зубами.

Взгляд Эйнара ощутимо потяжелел, и я с неохотой продолжила:

— Ну… Вы как будто специально оборвали матушку Шарлотту на полуслове. И я подумала… Я решила…

Окончательно запуталась в словах и замолчала, с отчаянием почувствовав, как щеки заливает предательский румянец.

— Ясно, — негромко констатировал Эйнар. Немного помолчал и вдруг протянул мне руку.

Я с оторопью воззрилась на нее.

— Самое время наведаться в университет, — пояснил Эйган, храня в уголках губ озорную усмешку. Видимо, заметил, с каким трудом я не шарахнулась от него в сторону. — Сейчас полдень. Как раз будет время заселиться и, возможно, познакомиться с будущими однокурсниками. Далеко не все на лето разъезжаются по домам.

«То есть, насчет матушки Шарлотты вы мне ответить не желаете».

Хвала небесам, мне хватило ума не сказать это вслух.

Удивительно. Я всю жизнь провела при храме, где послушание и уважение к взрослым считались основными добродетелями. За любое неподчинение старшим следовало наказание — немедленное и неотвратимое. Я не могу сказать, что была очень спокойным и тихим ребенком. Наоборот, в детстве мне приходилось зачастую несладко.