Зовите некроманта

Он-то не спросит разрешения, чтобы войти к тебе и сделать всё, что захочет.

— Что ты несёшь?! — возмущение вскипало в груди.

Последние дни я только и слышала, что о Вальде и его власти надо мной. Все вокруг повторяли сплетни, отпускали двусмысленные замечания. Считалось, что у меня больше нет свободы выбора. Но подчиняться я не собиралась.

— Вчера вы… кхм… «гуляли» ночью, — она тщательно подбирала слова, будто все они были непристойными для леди. — Он уже… попытался? — Мэл скосила бесстыжие глаза и в усмешке показала зубки.

— Я бы умерла, если бы колдун прикоснулся ко мне. Ты позволила нести себя на руках. Конечно, после отбора можно забыть об условностях.

Я встала напротив Мэл в одной тонкой ночной рубахе, босые ноги покалывал ворс ковра.

— Выйди вон! — сжав кулаки прошипела я.

Мелисса высокомерно (не иначе научилась у Клайва) задрала подбородок, сразу же превратившись в ледяную статуэтку.

— Твой брат считает, что ты опозорила семью, — с напускным презрением проговорила Мэл. — Потеряла всякий стыд! Может быть и честь?

— Что ты наплела Клайву?! — я угрожающе приблизилась к маленькой невестке.

Я не сомневалась, что если братец и обсуждал ночные события, то Мелисса успела влить ему в уши немало ядовитых слов и домыслов.

— Вы долго оставались наедине с некромантом. Кто поверит, что… — не договорив, она наконец сменила позу и прошлась по комнате, ускользая от моего гнева. — Я возьму твоё колье? Тебе оно всё равно не понадобится. Некроманты не носят украшений.

Я настолько была ошарашена её наглостью, что проглотила все фразы, которыми хотела уязвить невестку.

И только хлопала ресницами и беззвучно открывала рот, наблюдая, как Мелисса роется в моей шкатулке.

— Может быть, колечко?

Она с улыбкой держала в пальцах скромное витое украшение, прекрасно зная о его ценности для меня.

Это было слишком. С огромным трудом мне удавалось сохранять внешнее спокойствие. Но невестке удалось задеть чувствительное местечко в сердце.

«Мерзавка!»

Чуть не набросившись на Мэл, я задохнулась от возмущения, но вслух сказала:

— Бери, что хочешь! Но не его!

И выхватила у неё из рук колечко, крепко зажав в ладони.

В комнату заглянула горничная, почтительно склонила голову, увидев сразу двух хозяек. Мэл прислуга побаивалась. Жена брата не жалела резких слов и лжи, когда кто-то приходился ей не по нраву. Поэтому все старались угодить ей. Только старый дворецкий осмеливался пусть и молчаливо, но открыто презирать Мелиссу.