Как влюбить дракона

От возмущения Лика начала хватать ртом воздух, но странная гадалка уже продолжила:

- Что ж, дело твоё. Однако я всё же сделаю свою работу. - Отклонившись на спинку своего стула, чорка сложила руки на груди, точь-в-точь, как Лика. А потом произнесла таким же приказным тоном: - Первым делом ты должна стать красивой для него.

- В смысле?! – Лику чуть не разорвало на много-много маленьких Лик. – Разве я не хороша?

- Иди сюда, - гадалка вышла из-за стола.

Только сейчас Брянка отметила, насколько плавны и текучи её движения, и насколько чорка молода, несмотря на седину в волосах.

Лику видимо тоже заворожили движения и голос гадалки. Как во сне, она поднялась со стула и подошла к большому овальному зеркалу, которого раньше Брянка не замечала, а ведь Лика отражалась в нём вся, даже для чорки осталось место.

Ловкие тёмные пальцы развязали узел плаща, отбросили его на скамейку у стены, куда уже успела примоститься Брянка, и – немыслимо! – легли на плечи дочери короля:

- Посмотри на себя.

Лика выпрямилась, как делала всегда, когда оказывалась перед любой отражающей поверхностью. Из зеркала на неё решительно смотрела худощавая разрумянившаяся девица с растрёпанными непослушными волосами.

- Ну правда, чем я не хороша? Высокая, стройная, где надо, и не стройная, где не надо.

Чорка промолчала.

- Подумаешь, нос длинноват. Он у меня в папу.

Это было правдой – тонкие черты лица Ликарии не были миловидными. Впрочем, это не лишало принцессу обаяния, напротив, её интересное лицо хотелось рассматривать.

- Зато фигура идеальная, мамина. Правда, Брянка? – протараторила Лика и обернулась к подруге в поисках поддержки.

- Ага, - по привычке поддакнула принцесса Мадхавы, прекрасно зная, что Лика в поддержке не нуждается.

У неё ведь, правда, шикарная фигура. Не то, что у полноватой Брянки. И хотя древние стандарты красоты Мадхавы предписывали иметь округлость форм вкупе с тяжёлой поступью, где та Мадхава? Большую часть осознанной жизни Брянка прожила в Ардаре, выйдет замуж в Ардаре и состарится в Ардаре. А здесь её вечно сажали на диету, нещадно утягивали в корсет и прививали лёгкость движений.