Алхимия любви

— Эта информация была не для тебя, — холодно заметил Оливер.

— А для кого? Ты сообщил отцу пострадавшего, кто виновен в состоянии его сына?

— Нет. И не стану. Ты многого не понимаешь, а потому не отдаешь себе отчет…

— То, что они натворили, уже не скрыть!

Теперь и без дара эмпатии можно было видеть каждую его эмоцию. Вольт был на взводе. Максималист и идеалист с самого детства, он искренне верил, что делает доброе дело. Наверное, думает, что сам Оливер продался с потрохами и старается прикрыть задницы богачей за отдельную плату.

Вольт вскинул голову, и Оливер мысленно дорисовал вокруг головы племянника нимб — просто святой!

— Что ты наделал? — все еще цепляясь за надежду, спросил он. — Ты ведь не совсем полоумный и помнишь, что всему есть предел?

Вольт самодовольно улыбнулся. Подняв свой портфель с пола, он вынул оттуда стартовый номер газеты. Оливер понял все мгновенно, даже до того, как рассмотрел заголовок на титульном листе «Вестника Соулдона».

— Я ошибся. Ты полный идиот.

— Зато меня не купить, — парировал Вольт сквозь зубы.

— Хочешь сказать, тебе не заплатили за эту статью? Не на эти ли деньги ты предлагал меня угостить?

— Стандартный гонорар, — пожал он плечами. — Я не просил ничего сверх… Для меня важно, чтобы правда восторжествовала.

— Значит, это то, чего ты хочешь? — Оливер ощерился, чувствуя внутреннюю ярость, сметающую все на своем пути. — Чтобы правда торжествовала?

— Да, — ответил Вольт, с удивлением и недоверием разглядывая его.

— Нет, малыш, — он поднялся, — буду обещать. Я обещаю тебе, что ты ответишь за свой поступок и вынужден будешь с головой погрузиться в ту правду, которую заслужил. Мой блокнот!

Оливер протянул вперед руку.

Вольт вынул блокнот из портфеля и передал ему.

— Я не боюсь никого и ничего.

— Поэтому печатаешь статьи под вымышленным именем и носишь артефакт искажения?

— То что я не боюсь — не значит, что собираюсь играть в поддавки с теми, чьи грязные секреты раскрываю.

— Куда уж мне, — усмехнулся Оливер, прихватив со стола стартовый выпуск скандальной газеты. — Когда этот тираж появится в продаже?

— Через час.

Он кивнул.

— Что ж, не прощаюсь, малыш.

Бросив на ни капли не раскаявшегося племянника последний взгляд, он вышел, уже обдумывая, как следует поступить дальше.