И оживут слова (зарисовки к циклу)

Он вообще неожиданно оказался из тех отцов, которые не могут говорить дочерям нет, чем Грита беззастенчиво пользовалась, и я с тревогой ждала, что вырастет из этой девочки с внешностью ангелочка.

Вран помог мне забраться в повозку. Вообще, в этой поездке он оказывался рядом с повозкой чаще, чем любой другой из воинов нашего отряда. Молчаливая и суровая Славица чем-то зацепила савойца. Так зацепила, что с ее появлением он начал учить словенский. Наверное, чтобы по утрам скороговоркой выпаливать в ее сторону «доброе утро» и больше не произносить ни слова, лишь поглядывать украдкой.

Димка с Альгидрасом о чем-то болтали на кварском, двигаясь рядом с повозкой. Изредка в разговор вступал кто-нибудь из людей Грита. Славица смотрела на проплывавшие вдоль дороги деревья с безучастным видом, и мне хотелось спросить ее, о чем она думает или о том, росли ли такие деревья на ее родине, потому что ехать в тишине было невыносимо. Но она так молчала, что я не решилась к ней обратиться. «Идеальная няня, — думала я. — Никто лишний раз рот при ней не откроет».

— Там Радим, — услышала я вдруг дрогнувший голос Альгидраса.

И это он тут мне рассказывал, что все будет хорошо, что волноваться не о чем? Его волнение полыхнуло во мне так ярко, что я поморщилась. Молодец, всю дорогу делал вид, что спокоен как удав, а теперь вдруг сорвался. Вовремя.

Спешившийся Вран, помог выбраться мне и, протянув руку Славице, едва заметно покраснел. Я поспешила обойти повозку. Стоило мне выйти на дорогу, как мое сердце на миг замерло, а потом сорвалось в галоп.

Мы не доехали до крепостных стен метров пятьсот. Казалось, встречать нас вышел весь город. Красное море парадных плащей, нарядные одежды... И на фоне всего этого одинокая фигура воеводы, который, видимо, вышел из толпы вперед, да так и ушел один по дороге навстречу нам.

Наплевав на положенный церемониал и возможную опасность, я бегом бросилась к брату Всемилы. Просто потому, что больше не могла вынести ни секунды неведения, иначе с неба точно посыпались бы камни, а Стремна вышла бы из берегов.

Радим, заметив это, прибавил шагу, и я побежала еще быстрее. Остановились мы одновременно в нескольких шагах друг от друга. Я во все глаза разглядывала человека, по которому скучала так, что порой не могла нормально вздохнуть. Он поседел и как будто даже постарел за эти неполные шесть лет.

— Ну, здравствуй, — подал голос воевода.

Я кивнула и нервно сжала руки.

— Олег писал мне, — неловко продолжил Радим, — рассказал все. И Миролюб писал.