Лилии на ветру

В его голосе звучало сожаление вперемешку с нежностью, и девушка, успокоившись, обмякла — это все-таки Кир. Чувство облегчения приятной волной накрыло все ее существо.

— А еще прости, что поступаю подобным образом. Раз ты такая нерешительная, я похищаю тебя, любимая.

Лиля напряглась всем телом. Как же ей хотелось сообщить ему, что в похищении нет необходимости. Что она сама собиралась уйти к нему, да еще и получила одобрение бабушки. Жаль, что заклинание лишило подобной возможности.

— Надеюсь, я вскоре вымолю твое прощение.

Пленница возмущенно затрясла головой, ведь прощать ей нечего. Однако оборотень, поняв ее превратно, вздохнул и пообещал:

— Это в последний раз, когда я решаю за тебя. Честно.

И, не обращая внимания на молчаливое негодование пленницы, подхватил ее на руки и перекинул через плечо.

За те несколько секунд, что потребовались Кириллу, чтобы выйти на балкон, Лиля не только поняла, что в романтичной позе «кверху попой» мало приятного, но и испытала массу противоречивых эмоций.

Злость, что он легко одолел ее. Гордость, что он уникальный в своем роде, обладающий магией разных направлений. Радость, что он пришел за ней, несмотря на ссору. Смущение и досаду, что так и не сделала первый шаг. Да, она сильно расстроилась, что все получилось не так, как планировала. Ну что теперь поделаешь? У нее было предостаточно времени, поздно кусать локти.

На балконе Кир переместил девушку на руки, крепко обнял и спросил:

— Готова? — и перемахнул через перила.

Если бы она могла, то завизжала бы.

Пока они летели вниз, в голове крутилось лишь одно слово. Неприличное.

В паре метров над землей Кир применил левитацию, и они мягко спланировали на асфальт, избежав жесткого удара, которого так боялась ведьма.

— Ты!.. Как ты мог! Я даже не успела подготовиться перед прыжком!

Поставленная на ноги девушка не сразу сообразила, что вервольф вернул ей дар речи. Возмущение и гнев переполняли через край.

— Лиля, — оборотень ласково обхватил ее лицо ладонями, — я люблю тебя.

Поцелуй, нежный и легкий, заживлял в их сердцах раны, нанесенные разлукой и тоской, воскрешал ощущение единства и родства душ.

— И я люблю тебя, Кирилл, — прошептала она в ответ и прижалась к таким желанным губам.

Рядом зашуршали шины притормозившего автомобиля.

— Жаль прерывать ваши лобзания, но пора делать ноги, — насмешливо произнес Богдан. — Полина Ивановна вряд ли скажет тебе, братик, спасибо: ты не только выкрал ее внучку, но и подпалил квартиру.