Лилии на ветру

Смесок прав: «Горько возвращаться туда, где вырваны корни, больнее оставлять свое сердце, навсегда уходя». И ей больно от пустоты заполнявшей сердце, больно от осознания своей глупости и нерешительности. Она снова оттолкнула Кира, отреклась от любви, потому что боялась оставить бабушку. Будущее под ее крылом привычно и безоблачно, с оборотнем — полно неопределенности и риска. Что бы ни говорил Кирилл, а становясь возлюбленной вервольфа, она рисковала однажды потерять магию, в очередной раз ее лишиться, но теперь уже точно навсегда.

Теперь она знала: магия пьянит, делает сильнее и свободнее. Однако, как сегодня осознала, недостаточно быть сильной и свободной, ведь она не могла поступать так, как ей хотелось. Слушать свое сердце, прогнав прочь все сомнения, не хватало смелости. Или решимости?

«Любовь — игра на риск, об этом помним, забывая, что рискуем, уже просто живя». И снова Эрик прав: чтобы добиться чего-то стоящего, нужно рисковать. То, что получаешь без усилий, просто плывя по течению, не ценишь и оттого быстро теряешь.

Неужели в ней нет и капельки дерзости, чтобы без оглядки на правила, привитые дома, сделать собственный выбор, доверившись сердцу? А если все-таки смелости нет, не пора ли проявить порядочность и окончательно объясниться с Киром, чтобы не мучился и перестал надеяться?

Лиля потерла переносицу и достала из сумочки ключи. Открывая дверь, она уже знала ответ.

— Бабушка! Я дома! — переступив порог квартиры, громко закричала младшая ведьма: ее совсем не прельщало застать Полину и Мирослава в недвусмысленной ситуации.

— Ну и чего ты расшумелась в два часа ночи?

Полина, в шелковом халате, зевая, прикрыла рот рукой, продемонстрировав идеальный французский маникюр.

— Мне нужно с тобой серьезно поговорить. — Лиля решила сразу взять быка за рога.

— До утра потерпеть не можешь?

— Нет…

— Хорошо, помой руки, переоденься и иди на кухню — я приготовила твой любимый плов.

Девушка невольно улыбнулась: кардинально изменилась внешность, но не бабушка. Она оставалась все той же строгой, но заботливой и любящей.

Закончив поздний ужин (ели молча и не торопясь), Полина заварила кофе с кардамоном. Поставив перед внучкой чашку, тихо произнесла:

— Ты приняла решение и уходишь к своему волку?

Лилина рука вздрогнула, едва не расплескав напиток.

— Откуда?

— Странно было бы, если бы я не поняла. — Женщина спокойно сделала глоток и продолжила: — Я ведь знаю тебя всю твою жизнь.

Лиля немного растерялась, а потом собралась с силами.