Лилии на ветру

— Сдерживающего блока, который ты сама нечаянно поставила, больше нет, — пояснил мимоходом Давид, — ты можешь колдовать, поздравляю.

— Спасибо, — пробормотала девушка, прислушиваясь к себе. — Откуда ты узнал? Про блок?

— Невольно увидел, когда лечил твои ребра.

Ничего нового внутри себя Лиля не обнаружила. Никаких изменений. Впрочем, она ведь всегда была магом. Только боялась этого и подавляла свою натуру. Неужели что-то изменилось и страх ушел? От размышлений оторвала слабая тянущая боль. Лиля чувствовала, как тоненькая струйка магии покидает ее.

Давид прав: в ней появилась некоторая легкость и свобода. Что ж, колдовать она наверняка пока не сможет, но побыть магической батарейкой в ее силах.

Кир застонал и попробовал встать.

— Тише, лежи пока. — Давид не дал оборотню подняться и посоветовал: — Не делай пока резких движений, иначе опять вырубишься.

Алексей принес племяннику подходящие по размеру штаны и рубашку. Увидев кровь на одежде, Лиля отвела глаза, стараясь не думать, с кого он ее снял.

Глава 21

— Так что мне за это будет? — нагло уточнил Лисовский.

— Жизнь, — прошипел внутри Хват. — Разве этого мало?

— Ты шесть лет квартировал в моем теле, не выплачивая аренду. Думаешь, я не понимал, что, когда надобность во мне отпадет, я стану неудобным свидетелем?

— Тебя не собирались убивать.

— Этого мало, хочу большего, — улыбнулся своей смелости Костя.

— Ты ведь пять минут назад хотел умереть. Что изменилось?

— Передумал, а вообще не твое дело.

Демон не любил проигрывать, особенно когда ставки так высоки.

Но сейчас все козыри у никчемного человечишки. И с этим ничего не поделаешь. Для ритуала вызова нужен более-менее незамутненный разум и свободная воля. Хват не мог приказывать Лисовскому, пока тот держал под контролем пентагерон. Что ж, Хвату придется прогнуться, о чем мальчишка вскоре пожалеет.

— Выкладывай свои требования — и открывай быстрей! — раздраженно рыкнул Хват.

— Вы отпустите меня и поклянетесь больше никогда не преследовать. Но перед этим вернете Дар и уберете с тела шрамы.

— Ладно! Открывай!

Костя в последний раз посмотрел на черный вихрь, жаждущий обрести свободу. И произнес слово-ключ:

— Aperiam! Откройся!

Мир содрогнулся, когда чуждое измерение открыло жадный рот, похожий на рану, и отрыгнуло своих детей. От рвущихся на свободу демонов зарябило в глазах. Изголодавшиеся, алчущие крови твари, покидая разомкнутый пентагерон, взмывали ввысь.

И только тогда Лисовский понял, что натворил.