Лилии на ветру

Еще вопросы?

— Ты можешь оживить девушку, убитую Иниго Веласкесом? — жадно вглядываясь в безмятежное лицо некроманта, поинтересовался маг.

— Оживлять дано было лишь одному — Христу.

— Вызвать душу мертвеца сможешь? — исправился Мирослав. — И допросить?

— Если девушку убил вампир, а не демон, как тех, в холодильниках, да.

— Девушек убил демон? — Мирослав переглянулся с Киром.

— А я разве не сказал? — удивился вампир. — Впрочем, когда говорил, что их души похищены, я уже подразумевал это. Пленить душу по силам лишь демону.

— Некоторые колдуны вуду с тобой бы поспорили, — пробормотал маг.

Вампир смерил Мирослава ледяным взглядом и попросил не задерживать его. Молчаливый патологоанатом проводил посетителей в секционный зал и, сдернув с трупа простыню, отошел в сторону. Над телом уже поработали: следы скальпеля тщательно зашили, оставив на коже аккуратные стежки.

Легонько проведя кончиками пальцев по меловому лицу мертвой, Бруно спросил:

— Какие вопросы вы хотите задать ей?

— Пусть назовет свои имя, фамилию, дату рождения и место проживания, а еще пусть скажет, где искать ее родственников, — перечислил маг.

Вампир приподнял брови:

— Вы позвали меня, чтобы узнать ее анкетные данные?

— Мы не можем установить ее личность. Особенно важен возраст убитой с точностью вплоть до нескольких месяцев. Осмотр трупа не позволил узнать его.

— Конечно, ведь ее физическое состояние далеко от совершенства. Из-за того, что на ней кормились преступно много и часто, организм состарился и износился гораздо быстрее, чем полагается по биологическому возрасту.

— Если окажется, что девушка несовершеннолетняя, ты выступишь в суде против Веласкеса? — оживился Мирослав. — Твои слова — весомое обвинение.

— Нет, — лениво протянул вампир. — Какое мне дело до людишек? — И, склонившись над трупом, тихо произнес уже знакомые слова призыва.

Ничего не произошло. Маг одарил оборотня виновато-растерянной улыбкой.

Бруно вынул из рукава голубой рубашки, к слову отлично подчеркивающей глубину его глаз, узкий, короткий кинжал и провел по собственному запястью.

Кирилл наблюдал за некромантом без содрогания, хотя от того, с какой неприкрытой нежностью тот прикасался к лицу трупа, по коже пробегали мурашки.