Невеста для серого волка

Я с тобой

…

А какие демоны терзают тебя, мой друг?

Искушают ли тебя возможностью снять проклятье?

«Рози… Ну же, не трусь… – чудища никак не желали угомониться, бесновались, лили яд в уши. – Помоги нам, накажи своего врага, раздави его кости и выпей его кровь… Он заслужил это…»

Скрежет, вой, хруст – на меня навалились какофония звуков, и я стиснула плащик у горла. Меня мутило, а перед глазами мелькали картины того, что сейчас могло происходить за спиной. И пусть это всего лишь видения, насылаемые детьми Запретного Мира, знание этого не делает их менее жуткими.

Глоуд кричал, срывая горло, а потом вдруг затих. Послушалось довольное улюлюканье и чавканье, словно десятки ртов разом вгрызлись в его плоть.

«Ты слаба… Труслива… Никчемна… Ни на что не способна… Не способна даже покарать врага…» – назойливое шипение не утихало, пробирало до костей, ползло мурашками по коже.

«Бесполезна, Рози… Ты абсолютно бесполезна… Лучше бы тебя не было…» – голоса проникли в самое сердце, выкорчевывали мою суть.

Я слишком часто слышала эти слова от одного определенного человека. Они и сейчас отдались глухой болью в груди, будя злость на устройство нашего мира, на саму себя и на человека, который все эти годы должен был меня защищать.

На моего родного дядю.

Я не ожидала встретить его по ту сторону врат, но он – или его двойник – маячил передо мной, а я почему-то не могла отвести от него глаз.

Грязный, растрепанный, в серой рубашке, свисающей засалеными клочьями, изможденный, будто его морили голодом, с красно-фиолетовыми следами веревок на шее и на запястьях – он указывал пальцем в мою сторону и шипел:

«Ты абсолютно бесполезное существо, Рози… Посмотри, что ты наделала…»

Захотелось зажмуриться и зарыться лицом в волчью холку, чтобы не видеть и не слышать его осипшего голоса, словно его устами говорили сотни и сотни озлобленных тварей.

Эрик, чувствуя мое волнение, рыкнул и оскалился:

–

Осталось еще совсем немного, Рози! Они не тронут тебя, если ты сама им этого не позволишь!

Но дядя не собирался умолкать, будто решил свести меня с ума своими речами:

«Ты такая же глупая и никчемная, как и твой отец… такая же пустая, как и твоя мать… – пена пузырилась в уголках его рта, глаза, затянутые мутными пленками, прояснились и загорелись ненавистью.

Холодные щупальца злости пробирались сквозь алый бархат, свивались под ребрами.