В поисках истинной судьбы

Шантажировать, да ещё и ребенком — как же это гадко и низко, не достойно настоящего мужчины!

— Ну что же, Василиска, веди меня, — подмигнув девушке, я первая вышла из комнаты.

Мы шли в полном молчании. Тишину нарушали только шелест юбок и звук шагов.

Остановились перед огромной деревянной дверью, сплошь украшенной резным орнаментом. Она выделялась своей роскошью среди всех остальных — захочешь не спутаешь. Василиска постучалась и вошла в кабинет первой, оставив меня позади себя. Получив короткое распоряжение, девушка вышла и жестом указала на дверь.

— Доброе утро, Милания! — расплылся в отвратительной улыбке рептилоид.

А меня от его вида всю передёрнуло. До чего же он мерзкий тип!

— Ага, очень доброе утро, Вермит! Просто чудесное! — ответила я, натянув на лицо самую милую улыбку.

Довольный Крокодил Аллигаторович — как точно это погоняло отражает его сущность! — не почувствовал иронии и подвоха. Он, идиотина, поверил, что за одну ночь я смогла проникнуться к нему дружелюбием и пониманием.

— Ты подумала над своим согласием?

— Ну, милый… Ты бы мог сразу сказать, что отказов не принимаешь, — я снова одарила ящерицу в человечьем облике лучезарной улыбкой.

— И то верно! — Вермит довольно хихикнул. — Но мне хотелось создать хотя бы видимость того, что ты имеешь права голоса.

— Какой же ты… — вовремя сдержала желание нагрубить и добавила уже почти с восхищением: — Какой же ты мудрый и хитрый!

— Да, я такой!

«Самодовольный индюк!» — хотелось мне заорать ему в лицо. Но я, снова поборов себя, лишь улыбнулась в ответ.

— Так вот. Сейчас, Милания, советую тебе хорошо подумать прежде, чем говорить. Помни, в чьих руках судьба Эйдена. Так что, любимая? Каков будет твой положительный ответ? — гадко ухмыляясь продолжил Вермит-термит.

Внутри всё похолодело, но я собралась и произнесла твёрдо:

— Я согласна выйти за тебя замуж, но у меня есть условие.

— Милая, а тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия?

И тут меня проврало. Я не смогла больше удерживать маску любящей и покорной девицы, переполненной радостью от предстоящего будущего.

— Не кажется! Вот совсем ни капельки не кажется! Я даже больше скажу: не сделаешь, как я прошу — заморю себя голодом! Подумай, любимый, теперь ты! Не будет Эйдена — не будет и меня! Так что отдай распоряжение, чтобы дракошу до его отправки к родителям переселили в мою комнату. Ты не знаешь меня, Вермит! Совсем не знаешь! Ты помнишь меня маленькой принцессой, ребёнком.