В поисках истинной судьбы

Поэтому я попрошу: не нужно отчитывать моего подопечного! Я сама с этим могу справиться, как бы меня учили этому. А он — самый обычный малыш! Балованный, любознательный, но малыш! Знали бы вы, как мы в детстве чудили?!

— И как же вы чудили, Даша? — Лизавета с интересом уставилась на меня. Даже на стул присела, сложив руки на переднике.

Я взглянула на дракошу. Малыш сидел на попе и переводил испуганный взгляд с меня на нашу помощницу. Нижняя губка уже подрагивала, предсказывая что дракончик собирается перейти на ультразвук.

А мне этого не нужно. Хотя голова болит адски...

Я взяла дракошу на руки и присела на диван. Прижала Эйдена к себе и поглаживающими движениями по спинке стала успокаивать кроху. Шипы гребня пока ещё были мягонькими, нежными, словно вылепленными из силикона. Помню, такими же на ощупь были копытца у новорожденных поросят — однажды я видела, когда была в деревне у бабушки подруги.

Потом, буквально через месяц, они, шипы, наверняка, окостенеют. Это будут уже органы нападения и защиты. Тогда уж его не погладишь так просто.

.. Так что, Дашила, лови момент, как говорят: «Сопливых вовремя целуют — успевай, пока шмыгну».

— Если вам интересно, могу рассказать некоторые шалости, — я улыбнулась, непроизвольно погружаясь в детские воспоминания.

— Родители у меня погибли. Когда я была в летнем лагере, они сгорели в доме. Мне не хочется вспоминать об этом... Но детство моё прошло в детском доме. У нас была одна няня, которую мы сильно все любили и звали мамой Таней. Она оставалась с нами на ночь.

И вот она нас частенько чем-нибудь баловала. Однажды принесла банки сгущённого молока и сварила его. Вкуснотища получилась!

Ну, мы и запомнили. Чуть подросли — научились сбегать «на свободу». Ну, где кому-то поможешь, где попросишь, а кое-кто даже и воровством не брезговал, но к вечеру небольшие деньжата у нас собирались. Мама Таня тогда уже на пенсию вышла, а её «варёнку» мы всё ещё помнили. В те времена ещё варёную сгущёнку не продавали в магазинах почему-то.

И вот как-то купили мы аж целых три банки сгущёнки, прокрались на кухню и поставили их варить.

И вроде всё сделали как надо: и воду в кастрюльку налили, и огонь слабенький сделали. Но то ли увлеклись и забыли, то ли всё-таки огонь был сильный, но банки наши взорвались! О том, как нас заставили отчищать коричневую сладкую массу со стен и потолка на кухне, лучше не вспоминать... Ещё и сладкого лишили на целую неделю.

Элизабет, вроде бы, смеялась вместе со мной, но глаза её оставались серьёзными.