В поисках истинной судьбы

Потому что я тебя спас, я! А не твой долбанный Мираз, поняла? И потому ты станешь моей! Скоро, очень скоро! — я радовался своей победе так, как уже давно не радовался. И совсем забыл про Коаксоч.

И вот тут Хронепсис показал своё чувство юмора. Так долго водил меня за нос, заставляя радоваться, а тут одним махом разрушил всё. Коаксоч, взбесившись от моих слов «ты скоро станешь моей», подскочила к Дашке и толкнула её изо всех сил в грудь кулаком. Худенькая девчушка покачнулась, не удержалась на ногах и полетела со скалы вниз…

Ярко-зелёная дракониха, которая ещё не успела принять облик девушки, ринулась за ней, пытаясь подставить под неё своё тело.

Но куда там! Она так устала от полёта с тяжёлой ношей, что после каждого столкновения с падающей Дарьей только отлетала к скале, ещё и ещё раз ударяясь об неё.

— Ты совсем сбрендила? — набросился я на чокнувшуюся от ревности жену. — Что ты наделала? Мы же могли потребовать от Вермита за неё выкуп!

На самом деле, конечно, про выкуп я придумал только что. Но злоба так переполняла меня, что в этот миг я готов был растерзать кретинку.

Мы так увлеклись разборками, что совсем забыли про дракошу. А тот потихоньку, не привлекая нашего внимания, подполз к краю скалы и бросился вниз, догонять своих нянек. В это мгновение мимо пронеслась стая диких вивернов. Драконы сделали петлю в том месте, куда попадали мои пленники. Теперь мои надежды на то, что Дашка с Эйденом останутся живы, канули вместе с ними. И рассыпались прахом... Виверны своего не упускают.

Мираз

В назначенный час я влетел в окно Даши, которое специально для меня распахнула Василиска. Но комната была пуста. Даже Эйдена там не было. Что случилось? Догадка была страшнее смерти: кто-то опередил меня. Вероятнее всего это был Алехандро. Он постоянно крутился в парке около дворца Вермита. Хоть он и использовал магию невидимости, но талантов у полудракона было маловато — я легко распознавал его потуги остаться незамеченным.

Когда я добрался до скалы, где устроили лежбище два изгоя, то супруги жестоко воевали между собой.

Ни Дарьи, ни Василиски, ни Эйдена нигде поблизости не было. Может быть, хитрый Алехандро припрятал пленников в какой-то пещере, своей соучастнице в преступлениях сказал, что они погибли, н та не поверила? Или Коаксоч разделалась с дракошей и соперницей в любви? Или... Предположения, одно страшнее другого, заполнили мой мозг.

Вмешиваться в семейные разборки я не стал: милые бранятся — только тешатся. Где-то я слышал эту фразу.