На пределе

Гахарит согласно кивал на каждое из слов короля. Старейшины, подозреваю, прикидывали, во что выльется неожиданное родство королевы Аэлики с племенем горцев-драконов. Лица у них были озадаченные, но довольные. Кажется то, что я каким-то образом оказалась еще и дочерью короля кальзедонов, искупало мое не слишком удачное замужество с эскарийцем.

Я же ни о чем не думала, кроме того, что нашла отца.

Он жив! Пусть дракон, пусть король, пусть враждует с Эскарией… А вот это мне придется разрулить! Я собиралась жить, любимая мужем, на Альбионе, растить наших детей, зная, что отец рядом, а вовсе не за стеной, пролетая над которой тайком он может получить стрелой в сердце.

Король тем временем продолжал свой рассказ. Друиды кадьзедонов принесли кровавые жертвы – полег весь эскарийский патруль, убивший Алике. Оставалось лишь ждать. Это было тяжелое для него время, надежда то появлялась, то пропадала, пока Витор не почувствовал, что Алике рядом. Она приходила к нему во снах, уверяя, что осталось совсем немного.

Совсем немного, и они снова встретятся!

Затем на землях племени появились бриганты с посланием от королевы Аэлики, вместе с которым Веритакс вручил золотую монету с изображением своей королевы, так похожей на его дочь. Последние сомнения исчезли - Алике вернулась и прислала ему знак!

Витор собрал верную дружину, захватил еще и сына Аэрона. Я взглянула на здоровенного застенчивого детину, который глядел на меня во все глаза. Кажется, на Альбионе у меня появился еще один брат! Кальзедоны миновали эсккарийские заграждения, порядком опустевшие из-за начавшегося вторжения гельветов – Квинт отозвал часть войска – и прибыли в Инсурим, где он увидел свою Алике.

Мы разговаривали с ним больше часа. Что-то ели, что-то пили. От вина я отказалась, Витор пригубил немного после того, как я рассказала, что мой отец и любимый мужчина в моем мире погибли, из-за чего я хотела последовать за ними, но вместо этого оказалась на Альбионе. Затем он выпил свой бокал до дна, когда узнал, что я замужем.

- Алике! – Витор не удержался от разгневанного возгласа. – Я не имею права диктовать тебе свою волю, но ведь… О демоны преисподобней! – король выглядел крайне обескураженным.

Причем, не меньше моего. Все эти переносы из мира в мир не укладывались у меня в голове. Одно я знала наверняка - это мой отец, а остальное, метафизическое, мы оставим друидам, пусть они толкуют!

- Но ведь он – эскариец! – застонал отец.