Сколько волка ни корми

но не мои это люди, — продолжает Вран упрямо, не замечая, что половину речи заготовленной проглатывает. — Не могу я своими тех называть, кто подобное спокойно совершает. Тех, кто волков о помощи просит, волколаком своего сына увидеть мечтает, а сам без раздумий ножи рядом с мёртвым волком подбирает и в шкуре его потом на праздниках танцует. Кто детей в реках топит, дочерей в один час родившихся разлучая — а потом вид делает, что и не было дочери второй. Кто... Веш... мальчик, которого Сивер нашёл... Я вспомнил — ходила у нас лет десять назад на сносях одна, рожать должна была — да уродом посмертно ребёнок родился, таким уродом, что сжигали его, в тряпки завёрнутого, никто лица его не видел — а вдруг.

А вдруг, а вдруг, а вдруг...

У Лесьяры взгляд другой совсем — такой же пронзительный, но отличающийся чем-то от утреннего, только вот чем — никак Вран не разберёт. Смотрит на него Лесьяра снизу вверх: как только шкуру ту самую на земле увидела, сразу на колени перед ней опустилась, пальцами в шерсть её клочковатую, неухоженную совсем зарылась — да так от неё пальцев и не отнимала.

Не улыбается больше великан, не смотрит на Врана с безразличием усталым сестра баина. Тоже другие они сейчас — жаль, что Вран никак в толк не возьмёт, как именно. Ничего уже Вран не соображает. Какие ему оттенки чувств на лицах человеческих?

— ...мальчик этот... — всё равно Вран пытается.

Всё — окончательно холод его мысли сковывает.

А потом уже кромешная тьма на него опускается.

Глава 6. Весна

— Латута, — по всему болоту вкрадчивый голос Сивера разносится. — Латута, ну погоди, постой, остановись же ты! Давай поговорим просто, а? Отдохни, присядь, дух переведи — как дела у тебя? Может, расскажешь мне? Как ночь провела, что сегодня делать собираешься?

— Не Латута я, — привычно Рыжка воем певучим ему через плечо бросает, даже не оборачиваясь.

— А кто? — мгновенно Сивер спрашивает.

Но Рыжка, разумеется, не отвечает. Слишком занята она завываниями своими протяжными, слишком занята тем, что с любопытством искренним ноги свои разглядывает, в трясине почти по самые бёдра уже увязшие. Любит Рыжка таким заниматься — какие только опыты над собой не ставит.

Вран тяжело вздыхает.

— Может, ты попробуешь? — чутко Зима спрашивает, тут же голову к нему повернув.