Сколько волка ни корми

А как думаешь, почему не водил? Может, упустил я что-то в правилах наших, подзабыл, как правильно себя вести? Может, говорила нам Лесьяра с детства: лучший способ душе заблудшей помочь — дурака к ней кромешного привести, дурак-то точно ей понравится? Посмешить ты её хочешь? Не спорю, посмеяться может — и с тем же смехом его под лёд и утащит. Слышишь, Вран из Сухолесья? Такая у тебя судьба будет, если не остановишься сейчас же. В прямом смысле на Белых болотах поселишься, сбудется мечта твоя — да только криво-косо сбудется, помяни моё слово!

Нет уж, его слова Вран точно поминать не будет.

— Да заткнись ты уже, — просто говорит он — и шагу прибавляет, чтобы с Баей вровень идти. — Бая, может, отправишь ты его обратно? Посмотри на него — измучился весь уже, места себе от тревог своих надуманных найти не может. Позаботься о брате, а то сам головой поедет. Волнуется он очень, слышишь — уже бредить начинает, дороги знакомой не узнаёт, леса родного не понимает. Младших беречь надо, не готов он, видимо, ещё к задачам таким взрослым.

Дрогают уголки губ Баи в улыбке скрываемой, но качает она головой, на Врана даже не взглянув:

— Брат мой младше тебя на пару лет всего лишь, и полное право он имеет с нами идти. Его это подопечная, его это ответственность — и ничего плохого нет в том, что волнуется он и за тебя тоже. Работа это наша — о других беспокоиться. С этим ничего не поделаешь.

— Да, но не помню я, чтобы Лесьяра его обо мне беспокоиться просила, — пожимает плечами Вран, упрямо пытаясь взгляд Баи поймать.

— Это тебя-то она ответственным назначила? — сердито фыркает Сивер, тоже Баю обгоняя — и с другой стороны от неё идя, по правую руку. — Да отмахнулась она от тебя, как от мухи назойливой, палку в меду сладком в лес наугад швырнула — а ты за ней и полетел!

— Не помню и я, чтобы о моём участии Лесьяра что-то говорила, — замечает Бая.

Да. Однако же она здесь.

На это Врану возразить нечего.

Согласилась Бая принести ему всё, что он попросил — долго молчала, испытующе на него глядя, и сомнений столько было в глубине её глаз, сколько рыбы после нереста в реках не водится. Но затем решилась почему-то — и, хоть и догадывался Вран, на что она надеется, с облегчением и благодарностью её согласие принял.