Сколько волка ни корми

— Ах, значит, развлекать меня хочешь? — Девушка делает к Врану первый шаг. — Значит, волков ты не кликаешь, а нечисткам лесным веселье предлагаешь? Ты смотри, Вран из Сухолесья. Какой-то ты необразованный. Нечистки веселиться любят — могут и навсегда тебя забрать, если сам предлагаешь.

— А ты нечистка? — только и спрашивает Вран.

Девушка продолжает идти к нему, неторопливо, изящно, каждый шаг — как кусочек танца, плавного и завораживающего. Девки из деревни бы удавились, такой шаг увидев. Они-то только для прыжков в хороводах годятся.

— А ты как думаешь? — спрашивает девушка в ответ.

И, не успевает Вран и слова сказать, разворачивается к нему спиной — и Вран вдруг понимает, что приближалась она не к нему, а к ножам.

Лёгкая, как пёрышко, и стремительная, как стрела; девушка отталкивается от земли, одним ловким, отточенным движением переворачивается в воздухе — и приземляется на ноги по другую сторону ножей.

А потом поворачивается к Врану.

— Как-то не работает, красавец, — заключает она.

«Красавец». Она говорит это уже второй раз — и говорит без всякой насмешки, спокойно, словно так и есть. Врана так ещё не называли. Кто бы додумался? Вран не уродлив, но и не настолько хорош собой, чтобы девушки ему такие приятные слова дарили. У них в общине вообще девушек немного — и все на других заглядываются, а не на него. Крепко сбитый Деян, чернявый, но высокий Войко, заливающийся утренним соловьём Ратко, чьи истории собирается слушать вся деревня, — девкам есть из кого выбирать, да и все парни уже давно обряд посвящения прошли.

А Вран...

— Ножи же не ты втыкала, — находится Вран. — И заговор не ты читала. Конечно, никто из хозяев ничего не понял.

Звонкий смех девушки вновь полянку наполняет.

— Ну нет, красавец, не буду я всё это повторять, — говорит девушка, отсмеявшись. — Да и отвар свой ты весь на себя потратил... А скажи мне — что это всё-таки за «хозяева» такие?

И снова не поймёшь — то ли притворяется, то ли правда не знает. Вран обхватывает себя руками за плечи: холодно, всё ещё холодно, но идти в деревню как-то не хочется.

— Хозяева леса, красавица, — коротко объясняет он, наблюдая за её лицом.

Но на лице девушки — одно непроницаемое любопытство.

— Так какие хозяева-то?

Вран вздыхает.

— Серый-братец, серая-сестрица, — говорит он. — Чомор, например. Да мало ли здесь хозяев? Всех не перечислишь.

— Чомор уже десятый сон видит, — улыбается девушка. — А волки просто так своими не сделают.