Сколько волка ни корми

— Всё, что попрошу? — прищуривается женщина.

— Да, — твёрдо Вран отвечает.

И приближается вдруг к нему женщина стремительно, так, что плащ её в воздухе чёрным крылом вздымается, и вплотную к нему оказывается, и с трудом Вран шаг назад не делает — слишком уж внимательно она ему в глаза своими вперяется, слишком уж нехороший огонёк в них появляется.

— Никогда таких обещаний незнакомцам не давай, Вран из Сухолесья, — чеканит она, пальцем под подбородок ему упираясь и вверх его голову запрокидывая. — Ни имени ты моего не знаешь, ни часа ты со мной не знаком, а уже чуть ли не в службе верной мне клянёшься.

Просьбы и помощь — вещи важные, друг от друга неотделимые, да только один дурак другого о глупости несусветной попросит, и вместе они дурь свою до конца жизни расхлёбывать будут, а то и после смерти. Нет у вас таких историй?

— Ну, я не думаю, что вы... — бормочет Вран.

И чуть кое-что совсем неуместное не ляпает.

— ...дура? — подсказывает ему женщина.

Да, именно это.

— ...о глупостях меня просить будете.

— Глупость дочь моя старшая совершила, — говорит женщина, туда-сюда, влево-вправо голову Врана за подбородок поворачивая. — Обратился к ней за помощью мальчишка деревенский, наплёл с три короба о судьбе своей нелёгкой, а она и рада хвостом махнуть да беды все его несуществующие от него смести. Нет в тебе души второй, Вран из Сухолесья. Не почувствовала её Мора этой ночью, не зря ты под сводом деревянным родился, а не под небом лесным. Нет в тебе ничего нашего — а, значит, и...

— Души второй? — перебивает её Вран, не удержавшись.

— Как может во мне вторая душа быть — двоедушником я, по-вашему, родиться должен был?

Говорит это Вран — и насилу по сторонам не оглядывается: двоедушники — они как волки, понапрасну звать не стоит, а то ночью на зов придут. Только, в отличие от волков, пощады от них не жди. В ведьмах всяких по две души обычно живёт, в колдунах да просто в людях нечистых — если ведьмы и колдуны с душами своими злыми в единое целое слились, то в людях обычных тёмная сторона по ночам просыпается, когда те в глубокий сон погружаются.

И встанет у постели твоей она, разбудит тебя да спросит: что ты хотел-то от меня, милок?

Впрочем, здесь этим душам в очередь становиться придётся — есть уже у Врана одна поклонница.

— Должен, — отвечает женщина спокойно. — Душа человеческая в тебе есть, но на душу волчью — ни намёка.

— А в вас, значит, есть, — негромко говорит Вран.

— Есть, — говорит женщина.

— И в каждом из вас, значит, есть. И были.