Сколько волка ни корми

Вран за всю жизнь таких не встречал: под сажень высотой, на две головы Врана выше, макушка круглая — лысая-лысая, как яйцо куриное. Но улыбается этот великан Врану почему-то добродушно, ожидающе. Почти ободряюще.

Никак он здесь главный — единственный мужчина, по возрасту подходящий, ещё и причёска такая... своеобразная. Сразу видно — чтобы выделиться. У парня-то волосы обычные самые, отросшие чуть, совсем как у Врана.

— Так кто приходил? — повторяет женщина, очень знакомо голову набок склоняя.

Врану бы вдох сделать сейчас сильный, глубокий, чтобы успокоиться немного, мысли в порядок привести — да нельзя, заметят.

Ещё за слабого примут, растерявшегося — а это ему ни к чему.

— Доброе утро, хозяева, — говорит он почтительно. — Знакомиться со мной этой ночью приходили, пообщаться хотели, очень огорчены были тем, что не стал я беседу вести — мне и жаль было неч... человека хорошего обижать, но сказали мне строго: спящим притворись. Кто такой я, чтобы воле сер... волчьей противиться?

— Спящим, значит, притворялся, — задумчиво произносит женщина.

— А спящие разве способны во сне за пояса хвататься и друзей хозяйских железом прижигать? Это тебе тоже, должно быть, посоветовали?

«Друзей»?..

Это чудовище ночное, Врану песни проклятые на уши сипевшее, друг местный?

— Не советовали, хозяйка, — качает головой он покладисто. — Очень жаль мне, если неудобства я какие подруге вашей причинил — показалось мне, что не слишком дружелюбно она ко мне настроена, вот и..

.

— К тебе-то понятно, что недружелюбно, — прерывает его парень, презрительно морщась. — И так ты решил её дружбу завоевать? Люд...

— Достаточно, — говорит женщина ещё раз — и опять парень замолкает мигом, только Врана продолжает взглядом неприязненным сверлить.

Вран то и дело на мужчину огромного поглядывает, но молчит тот, ни слова не роняет, всё улыбается и улыбается из-за спины женской, как приклеилась эта улыбка к его губам. Бая и вовсе на Врана не смотрит — потолок земляной разглядывает, губу закусив.

Будто тоже улыбку прячет. Приободряет это Врана немного — разве стала бы Бая улыбаться, если бы совсем ошибку непоправимую он совершил?

— Пришла ко мне дочь моя старшая на рассвете, рассказала, что гость у нас появился, — говорит женщина, взглядом тёмным и непроницаемым на Врана смотря. — Да не просто гость — проситель. Некий Вран из Сухолесья, якобы волками при рождении благословлённый и в доме своём родном места не нашедший.