Сколько волка ни корми

Бая оглядывается через плечо на выдыхающего через нос Нерева, совсем затерявшегося в своей густой чёрной бороде, на равнодушного Самбора, всем своим видом стремящегося к Радею — но упускающего самое главное: улыбку. Радей всегда улыбался. Радей действительно всегда был счастлив и доволен своей судьбой — пусть он и не выбирал её сам.

Только Горан с Зораном, кажется, чувствуют себя здесь в своей тарелке — но это и неудивительно. Горану с Зораном нужно совсем немного: братское плечо, чтобы опереться, повод, чтобы посмеяться, и отсутствие ворчливых стариков, за которыми надо убирать горшки.

Бая уверена, что поводов для веселья — в их понимании — у Горана с Зораном здесь предостаточно, а стариков здесь и не появится. Кроме, возможно, них самих. И Самбора с Неревом. И Зимы — несчастной старушки, так до последнего вздоха и продолжающей заглядывать в глаза Врану, плавая в тёмной, затягивающей мути своих неосуществимых надежд.

— Кто это был? — спрашивает Бая у Врана снова, когда Зима отходит к остальным — и они направляются к палаткам под усталое бормотание Нерева.

— Кто пришёл за мной, Вран?

И Вран снова молчит.

— Я уйду, Вран, — твёрдо говорит Бая. — Я уйду, если ты не скажешь мне. Это твоё право — молчать. Но и моё право — уйти от тебя.

Вран продолжает молчать.

И Бая начинает подниматься.

И Бая задерживается взглядом на своём поясе у него на животе, и мелькает у Баи мысль снять его, стянуть, забрать вместе с серьгой, забрать вместе с последним напоминанием о себе, с последней надеждой, которой живёт и эта заблудшая душа, — но у Баи не поднимается рука.

Бая выпрямляется и отворачивается от Врана. Бая делает шаг в сторону палаток, встречается случайным взглядом с чьими-то любопытными тёмными глазами, мгновенно скрывающимися за пёстрым навесом — и Бая слышит голос Врана:

— Солн.

Солн...

Бая продолжает стоять, глядя на этот навес. Бая узнаёт в нём несколько старых, распоротых рубах и штанов из своего племени.

Как Бая могла не узнать Солна?

Наверное, он сам не хотел, чтобы она его узнавала.

— Ты видишь Солна, — говорит она, как будто обращаясь к палатке.

— Я вижу Солна, — повторяет за ней Вран.

Из палатки доносится едва слышный шёпот. Знают ли те, кто там находится, кто такой этот Солн с Белых болот? Сколько лет им было, когда Солна объявили погибшим на том собрании? Что они думают, услышав его имя?

Бая пытается вздохнуть — и её грудь вдруг опять забывает, как дышать. Запах. Смех. «Малышка».