Сколько волка ни корми

Да, дури у людей много в головах, но ты же сама мне говорила — должен я научиться хорошее во всём видеть, верно? Я и вижу. Не один человек судьбу общины всей решает, а старейшины — и мы их выбираем, и мы всегда старейшину права голоса лишить можем, если понимаем, что не туда его несёт. Каждый у нас то делает, к чему лежит душа его — ну и на что способен он, разумеется. И не запрещено никому ни жён, ни детей иметь, и не обязан никто мужей из других общин выбирать. И всегда, если обидеть деревню кто-то решит, напасть на неё, жителей затравить — всегда деревня против него восстаёт, а не терпит до бесконечности.

— И ты хочешь... — тянет Бая с той же вкрадчивостью, слегка груди его своей касаясь — и отстраняясь тут же, точно и не было ничего.

И пробегаются пальцы баины по щеке его, и притягивают вроде бы его к губам своим, а вроде бы и просто рубцы на скулах острых, уже наизусть выученные, изучают. И всё ещё понять Вран не может — играет ли она с ним или и впрямь словами его прониклась.

Или и впрямь что-то правдивое в них слышит. Чувствует. Что-то, на что сердце её откликается — что-то, о чём и она сама когда-то думала.

— Хочу, чтобы по-другому у нас всё было, — отвечает Вран чуть слышно. — Давай уйдём, Бая. Давай своё племя создадим — подальше от этого, от законов этих дурацких, от людей этих, от хозяина этого негостеприимного. Так далеко уйдём, что ни один хозяин до нас не доберётся — сами мы себе хозяева будем, а в племени нашем уж никаких хозяев не будет.

— ...не в землянках каких-то жить, а в домах настоящих, — продолжает за него Бая. — Будет Вран с Белых болот не мужем Баи каким-то, а старейшиной полноправным, и будет его слово её слову равно, и даст он семье каждой по своему дому, и уж никогда ему с Лесьярой под одной крышей земляной страдать не придётся. Будет Вран с Белых болот свои законы устанавливать, с женой да друзьями верными советуясь — так, Вран?

— .

Смотрит на него Бая. Смотрит на него Солн. Смотрит на него холм, осокой лениво шуршащий. Смотрит на него небо сумрачное.

И тут хохотать Бая начинает.

Одновременно с Солном — настолько одновременно, что вздрагивает Вран от взрыва хохота этого с обеих сторон внезапного.

И шелестит трава отзвуками этого смеха, и даже небо прорезью первой рыжей Врану улыбается — ну вот же учудил, болезный.

— Ох...