Сколько волка ни корми

Только не волки деревянные на нём, как в прошлый раз, а медведь огромный. Одинокий. Деревянный. На задние лапы поднявшийся — и передние в воздухе раскинувший, словно деревню перед собой обнимая.

— ...такое я изо дня в день вижу, — заканчивает Вран растерянно.

— Так уж изо дня в день, — тянет Бая — но подсказывает голос её Врану, что и она совсем не ожидала это здесь увидеть. — Да уж. Ну, надеюсь...

Доносится с реки, за вторым холмом вьющейся, визг тонкий девичий — и не поймёшь, радостный или отчаянный. И несколько костров там же виднеется.

— ...надеюсь, успокоило это души их беспокойные, — договаривает Бая.

И ни злорадства нет в этих словах, ни надежды затаённой на то, что не так уж спокойно себя деревенские под покровительством медведя этого чувствуют — а Врану и надеяться на это не нужно, Вран и сам это знает. Слишком мало голосов у реки раздаётся, слишком мало костров на берегу её. Боятся деревенские. Боятся даже в ночь самую безопасную, от всякого зла свободную.

И правильно делают, что боятся.

— Медведь, — цедит Вран. — Вот это да. Быстро поставили — наверняка в общину на другом берегу ходили, там-то всегда медведям поклонялись. Нет у нас умельцев по дереву, чтобы такое даже за весну склепать — а там много деревщиков, очень они, должно быть, обрадовались, когда наши чурбаны к ним с просьбой этой...

— Вран, — прерывает его Бая мягко и насмешливо. — Ужели так тебя волнует, чем люди в деревнях занимаются? Да пусть хоть личинку мушиную себе в покровители выберут — а мы на это посмотрим и улыбнёмся.

— Да... — соглашается Вран. — Посмотрим. И улыбнёмся...

Нет, не даёт ему покоя медведь этот — и не даст. Может, взять как-нибудь с собой Горана и Зорана, чтобы через лес пройти — и поджечь мишутку? Горан с Зораном не откажутся, а Врану очень хочется посмотреть, что после этого деревенские делать будут.

И улыбнуться.

— Ну понятно, — задумчиво Бая говорит. — Вран.

Берёт его Бая за обе руки, к себе поворачивает — и приходится Врану от медведя отвернуться.

— Так-то лучше, — говорит Бая.

И молчит.

И молчит, и молчит — и в глаза ему просто смотрит. И что-то в глазах у неё самой неразборчивое теплится — но никак Вран не поймёт, что именно.

— Вижу, любишь ты смотреть и улыбаться, красавица, — с улыбкой и он замечает. — До утра этим заниматься будем? Я не против.

— Итак, — повторяет Бая. — Придумала я, как беду твою решить. Кажется.

— Что ещё за...

— Вран.

Ну ладно. Попробовать стоило.

— Хорошо, — осторожно Вран говорит.