Сколько волка ни корми

Как луна за окоёмом скрывается, но не растворяется, так и ты в лесу вечном от глаз наших скрылась — но наступит однажды ночь для всех нас, и увидим мы тебя. Поднимай её, Вран — а я пока нож её с одеждой поищу. Не скажет ли мне твой спутник невидимый, где они?

— В роще берёзовой пусть поищет, — отвечает Солн. — В той, что у реки. Оттуда она уж волчицей выбежала.

— В роще берёзовой, — повторяет Вран. — От реки недалеко.

Кивает Бая — и через несколько мгновений уж нет её.

«Как дерево листья теряет, но не умирает»... «Как луна скрывается, но не растворяется»... Слова, слова, слова, красивые — но такие же пустые. Не пришлось бы Бае их произносить, если бы не яма эта проклятая. Если бы не люди эти проклятые, о которых Вран и думать забыл — и вот они, всё ещё здесь, прямо под носом, и не думают нигде теряться, и не собираются нигде растворяться. Если бы не Солн, если бы не Вран, на него наоравший, появилась бы у старейшин шкурка обрядовая новая, живо бы они все дыры в ней заделали, живо бы отец вранов, например, голову Чаи выпотрошенную себе на голову надел.

Обхватывает Вран волчицу покрепче — и одним движением с кольев её снимает, коленом в один из них упираясь. Оставляет кол на штанах его кожаных след тёмный, кровяной.

Жаль, что Вран ни на ком такие следы оставить не может.

***

— Чая, — выдыхает Зима, на землю перед Враном оседая.

Опускает Вран тело чаино у своих ног.

Кажется, прабабкой зиминой Чая была. И родителей зиминых Вран видит, и родителей её родителей, хорошо их Вран знает — тоже они в землянке стариковской живут, по возрасту им положено.

И Бушуя Вран видит.

— Ну давай, — сквозь зубы Вран говорит. — Ну давай, начинай.

Вот теперь точно с ненавистью Бушуй на него смотрит — вот теперь знает Вран, как это выглядит.

— Хорошо прогулялся, молодец? — отрывисто Бушуй выплёвывает. — Хорошо от стариков отдохнул? Хорошо вы все, — свирепо Бушуй и на Нерева с Вереном, тоже среди лютов стоящих, и на Горана с Зораном смотрит, — отдохнули? Славно время в лесочке провели? Славно от обязанностей своих сбежали, негодяи гнусн...

— Негодяи гнусные? — сужает глаза Вран.