Сколько волка ни корми

— Вран! — окликает его голос Ратко вдруг, когда он уже за овечий хлев поворачивает, чтобы к своей любимой расщелине в заборе пойти. — Эй, Вран, погоди!

— Да тише ты, — шипит Вран, быстро разворачиваясь. — Что ты на всю деревню орёшь?

Ратко за ним даже без верхней одежды выскочил, и тулупа не накинул. Да уж, до лютицы ночной ему далеко: Вран видит, что уже начинает зубами от холода стучать.

— А ты куда? — спрашивает Ратко, зябко ёжась. — В лес?..

И снова читается в его глазах это осуждающее: эх, Вран-Вран, никакого в тебе сердца нет, сам нас от работы оторвал, сам же нас и бросил, чего хотел — сам не понял, а теперь бежишь куда подальше, лишь бы не трудиться.

— Куда надо, — коротко отвечает Вран. Потом думает немного — всё-таки Ратко за него в каком-то смысле заступился — и милостиво добавляет: — Не в лес, не беспокойся. Не приведу я к вам нечисток новых... да и старых не приводил, но вам же бесполезно об этом толковать, верно?

— Не бесполезно, — отвечает Ратко. — Я ещё раз тебе говорю, ты пойми меня: никто тебе зла не желает, а уж кто правду говорит, а кто — небылицы выдумывает, это сам серый потом рассудит, когда в лес вечный попадём.

Ты просто...

— Хорошо, хорошо, — устало вздыхает Вран. — Делайте что хотите, только меня не трогайте, ладно? И не удивляйтесь, если лютица к вам не выйдет — потому что не к вам она и в первый раз выходила.

Ратко что-то ещё ему сказать хочет — но Вран не слушает.

Не солгал Вран, не в лес он идёт — к капищу, от всех подальше.

Туда-то точно ни одна душа сейчас не сунется.

Капище вдалеке от деревни стоит, на холме высоком — трудно до него зимой добраться, в снег по пояс можно провалиться, но именно за это Вран его и любит: никаких гостей незваных, тишина да покой. Часто Вран к капищу тайком уходит, в рабочую пору — особенно; дело не в том, что Вран работать не любит...

...ну ладно — и правда не любит. Вернее, смысла в этом не видит, в частности — когда зима наступает и делать-то в деревне основному народу уже нечего, ни пахать, ни собирать, ни охотиться.

Старейшины всегда какую-нибудь нелепость придумывают, с которой и пять человек справиться могут, и всю общину на эти работы сгоняют — лишь бы занять чем-то, вот как сейчас. Что они с этой сторожкой всей деревней делают? Чем утепляют, чем укрепляют — волосами своими с костями, что ли? Вран не против потрудиться, когда в этом толк есть. А вот в этих общих сборищах участвовать...