Сколько волка ни корми

— Не совсем обереги, — говорит Бая, и звучит её голос так, словно самый обычный вопрос ей Вран задал — почему у лютов плащи цветами отличаются, скажем. — Скорее, дар приветственный... как пояс мой, который ты носишь.

Скашивает Вран глаза на пояс — а Бае только это и надо было.

Вмиг она снова вплотную к нему оказывается — и подцепляет пальцами тонкими пряжку, и слегка на себя тянет.

Вран за движением её подаётся.

— Так, — говорит он голосом сразу просевшим. — Пояс.

— Когда приводишь ты мужа к себе, многое он тебе даёт, а сам ни с чем остаётся — по желанию родные к нему присоединяются, а иногда и нет у них желания такого вовсе, иногда своё племя им слишком любо, — продолжает Бая, пряжку собственную с такой увлечённостью разглядывая, будто впервые её видит.

— Да и место новое не сразу его принять может — никто чужаков не любит, чувствует лес, когда не на свою землю ты ступаешь. Вот тогда берётся нож жены... — скользит её рука за спину куда-то — и сверкает на солнце полуденном белыми каменьями нож её, — . ..крошечный кусочек от него отламывается, в такой же крошечный ножик переплавляется и вот сюда вешается...

Обдаёт мочку уха Врана холодом — утыкается в него кончик ножа, ровно точку показывая.

— Хитрость это небольшая, можно сказать, — говорит Бая, с ухом его остриём поигрывая. — Ножи наши всегда в родном племени делаются, не меняем мы их в течение жизни да посторонним в руки не даём — а тут всегда при тебе частичка того, что предки местные благословили. Успокаивается лес, угоманиваются души неупокоенные, думают все, что отсюда ты теперь — а, значит, и трогать тебя не стоит.

— Занятно, — только и говорит Вран.

И никогда бы Вран не подумал, что можно так желать ещё ближе к себе притянуть девушку, ножом по твоей коже водящую — а вон как бывает.

— Занятно, — ещё раз Вран говорит, потому что поднимает на него Бая глаза: ждёт, что он дальше скажет. — А почему же родственников вы этим не одариваете, красавица? Неужели не жалко вам их совсем? Вон, Солн без всяких серёг ходит — да и Бушуй ваш что-то тоже не при деле, хотя, вроде как, муж он матери Лесьяры, и.

..

— Всё, что волку принадлежит, в могилу с ним уходит, — прерывает его Бая, и перестаёт нож её игриво ухо его волновать. — Не самый лучший это вопрос, Вран. Нет уже у Бушуя жены, нет уже и у Солна — вернули они всё женам своим, в земле с ними упокоили, чтобы души их в лесу вечном не тревожить.

— Да уж, — говорит Вран. — И правда — не угадал я с вопросом.